Воспоминания о письмах

ГЛАВА XVIII

Прошли дни, и Нянь Цзи окончательно выздоровела. Тогда Вэнь Яо пригласил её прогуляться в городе. Он сказал, что ей следует подышать свежим воздухом, но по застенчивой манере его она догадалась, что к тому же он явно хотел что-то сказать, и с радостью и трепетным предвкушением согласилась.

Перед выходом госпожа Ли вручила ей бумажный розовый зонт от солнца.

— Я увидела тебя в этом платье и сразу вспомнила про свой зонтик, — пояснила она. Нянь Цзи надела шёлковое ципао с фиалками, белые туфельки на низком каблучке и украсила локоны заколкой из слоновой кости.

— Большое спасибо, Ли-аи! — обрадовалась она. Кончик деревянной ручки зонтика был белым, под стать туфелькам и заколке.

— Спасибо, нян, — поблагодарил и Вэнь Яо. Лицо его было расслабленным, а уголки рта непроизвольно тянулись вверх.

— Хорошенько отдохните, — настоятельно велела госпожа Ли. — Идите скорее!

Вэнь Яо пропустил Нянь Цзи вперёд, и она ступила на дорогу из гравия. Бумажный зонт скрывал её в тёплой тени, и ей не приходилось щуриться от яркого солнца на небе с редкими пушистыми облаками. Вэнь Яо встал рядом и предложил ей взять его под руку. Одет он был в военную форму, фуражка защищала его от солнца. Ткань его рукава показалась Нянь Цзи чересчур плотной.

— Разве тебе не жарко? — заботливо спросила она.

— Я привык, — просто заверил Вэнь Яо.

Они подошли к воротам, где их ждал чёрный автомобиль, на котором они совсем скоро доехали до центра Яньчжоу. Приказав шофёру отправляться в Сидаин и ожидать дальнейших указаний, Вэнь Яо неспешно повёл Нянь Цзи вдоль очаровательной традиционной китайской улочки, вымощенной из камней, и по всей длине которой стояли вплотную друг к другу деревянные и каменные дома с длинными ставнями.

Спустя несколько шагов Нянь Цзи с приятным изумлением и почти детским восторгом осознала, что это была одна из тех улиц, по которым любила прогуливаться её мама. Была Нянь Цзи столь увлечена разглядыванием домов, внезапно делавшихся знакомыми и почти родными, что вздрогнула, когда Вэнь Яо, до того с лаской за ней наблюдая, поинтересовался:

— Ты узнала это место?

— Да, узнала, — скрывая возбуждение, ответила она. — Но зачем ты привёл меня сюда?

— Это та часть Яньчжоу, которая не менялась уже около ста лет, — осведомил Вэнь Яо. Он постепенно остановился и, коротко оглядевшись, сказал, — Лэ Нин показал мне это место. Он сказал, что ты любила гулять по этой улочке с матушкой. Я подумал, что тебя порадует прогулка здесь.

Нянь Цзи взяла его под руку и тут же подтвердила, что радости большей ей вряд ли могло что-либо доставить. К щекам Вэнь Яо прилила кровь, и он с блестящими от довольства глазами отвернулся.

Традиционная улочка не была слишком длинной, потому совсем скоро они вышли на главную улицу Яньчжоу, по всей продолжительности которой проходили трамвайные пути. Совсем немного прошли они по главной улице, когда Вэнь Яо решился наконец предложить Нянь Цзи отобедать в отеле, но её вдруг окликнули знакомым голосом:

— Хоу Нянь Цзи!

Вэнь Яо помрачнел, и они одновременно обернулись. Разумеется, позвал её не кто иной, как Хуан Цзи Шэнь. Он весь светился доброжелательностью. Остановившись напротив, Цзи Шэнь поздоровался с ними обоими.

— Что ты здесь делаешь? — приветливо поинтересовалась у него Нянь Цзи.

— Я был в аптеке, — пояснил Цзи Шэнь и продемонстрировал перевязанные верёвкой лекарства. — Я едва узнал тебя с этим зонтиком. Чем вы занимаетесь?

Нянь Цзи приоткрыла рот, чтобы ответить, однако её весьма настойчиво опередил Вэнь Яо:

— После болезни Нянь Цзи следует больше бывать на воздухе, поэтому я позвал её прогуляться.

— Ты прав, — уже менее энергично согласился Цзи Шэнь. Он не выглядел удивлённым новостью о болезни Нянь Цзи. Впрочем, это тут же стало объяснимо, ведь Цзи Шэнь к ней простодушно обратился, — Надеюсь, тебе помогли мои лекарства.

— Так это ты их присылал? — изумилась Нянь Цзи.

— Да, я сам…

— Хуан-гунцзы иногда подрабатывает в аптеках, — хмуро перебил его Вэнь Яо.

— Верно, — согласился с кривой улыбкой Цзи Шэнь. — Это так, Нянь Цзи, — и он поджал губы.

Нянь Цзи не захотела молчать, наблюдая, как пронизывающе мужчины уставились друг на друга, потому торопливо спросила:

— Но для чего тебе эти лекарства?

— Это мне для зрения, ещё кое-что для отца и матушки, — объяснил Цзи Шэнь. — Обычно в аптеку мы посылаем слуг, но сегодня на улице так хорошо, что я решил сходить сам.

Вэнь Яо что-то пробурчал, но его никто не услышал. С некоторым огорчением, но вполне уверенно Цзи Шэнь произнёс:

— Что ж, думаю, я вам помешал. Тогда мне, пожалуй, пора, — сказав это, он, впрочем, замялся. После добавил, — Разве что… Нянь Цзи, позволь отдать тебе это, — из одной бумажной упаковки с лекарствами он аккуратно выудил засушенный розовый цветочек и протянул его Нянь Цзи. — Как увидел этот цветок, сразу вспомнил о тебе, поэтому можешь забрать его.

Нянь Цзи стало приятно, но принять скромный подарок она не успела: Вэнь Яо по-свойски схватил её за локоть и почти полностью завёл себе за спину. От неожиданности она разжала пальцы, и зонтик глухо стукнулся о плиточную дорогу. Между Вэнь Яо с Цзи Шэнем осталось чуть более метра. Цзи Шэнь случайно выпустил цветок, когда вместо ладони Нянь Цзи дотронулся до плеча Вэнь Яо. Роста они были примерно одинакового, потому смотрели глаза в глаза, но Вэнь Яо не потребовалось никаких слов: Цзи Шэнь понимающе отступил. Однако прежде, чем уйти, он наклонился за зонтиком и вернул его Нянь Цзи.