Воспоминания о письмах

ГЛАВА XX

Всю ту неделю, что Жуй Сянь и Сюэ Сюэ развлекались в Шанхае, Нянь Цзи день ото дня наблюдала странное подавленное настроение господина Цзян и Вэнь Яо. Днём и ночью в поместье царила незримая напряжённость. Господин Цзян был особенно молчалив и мрачен. По вечерам, когда он приезжал из Сидаина, из его кабинета раздавались звуки шагов: он бродил из стороны в сторону, о чём-то мрачно размышляя. Госпожа Ли не могла просто притворяться, что ничего не замечает, потому то и дело интересовалась у мужа и сына о причине их подавленности, однако они никогда не отвечали правды. Глупо было бы считать, что они так сильно скучали по Жуй Сянь, а оправданиями им служили усталость и неведомые проблемы в Сидаине, но различить их ложь было нетрудно. Госпожа Ли злилась, но как же она могла заставить их говорить правду? Все её попытки оказывались тщетными: ни господин Цзян, ни Вэнь Яо решительно не собирались ничего рассказывать. Нянь Цзи думала, что, быть может, оно и к лучшему. О неприглядной правде она всё ещё догадывалась, но страшилась подтверждать, что домыслы её о начавшейся войне на самом деле правдой являются.

К тому же в эту неделю в поместье Цзян произошло одно немаловажное и весьма печальное событие, заключающееся в том, что на господина Цзян было совершено покушение.

В тот день господин Цзян не отправился в Сидаин. Ранним утром он получил телефонный звонок из Сидаина, в котором ему сообщили, что в его кабинете произошёл пожар. Как так вышло никто связно ответить не смог, но пообещались привести кабинет в порядок уже к следующему утру.

Несколькими часами позже, когда господин Цзян проводил время за чтением газеты в своём кабинете, произошёл выстрел с крыши соседнего трёхэтажного поместья. В открытое окно влетела пуля и просвистела у самого уха господина Цзян. Он едва успел сбежать из кабинета, когда за первой пулей последовала и вторая.

Незамедлительно после извещения об этом нападении Вэнь Яо прибыл из Сидаина и с солдатами отправился в соседнее поместье, где осмотрел площадку на крыше и выяснил, что никто ничего не видел.

Все последующие дни, ровно до восьмого августа, Вэнь Яо и господин Цзян были заняты расследованием покушения. Господин Цзян был в бешенстве и не скрывал любопытства по поводу того, кто же осмелился на столь дерзкий поступок, как убийство главнокомандующего армии провинции Цзянсу. Правда была выяснена незадолго до возвращения Жуй Сянь и Сюэ Сюэ из Шанхая, и Вэнь Яо пожалел о том, что сумел до неё докопаться.

***

Ранним утром восьмого августа Жуй Сянь и Сюэ Сюэ возвратились в Яньчжоу.

Нянь Цзи несколько удивилась, когда первым же делом господин Цзян поинтересовался у Жуй Сянь, остановившейся на пороге поместья, отчего же Сюэ Сюэ не явился вместе с ней. Та ответила, что он устал и отправился сразу в поместье Мэн. После этого последовал тёплый приём Жуй Сянь дома. Господин Цзян даже обнял дочь, и впервые Нянь Цзи увидела его с мягкой любовной улыбкой.

— Мэймэй1, — ласково позвал сестру Вэнь Яо.

Жуй Сянь изумлённо вскинула брови. Наблюдая несвойственное поведение отца и старшего брата, она была рада, но вместе с тем её это встревожило.

— Почему вы такие? Я просто ездила в Шанхай, почему вы все ведёте себя так, как будто со мной могло что-то случиться?

— Мы же просто радуемся, что ты вернулась, — усмехнулся господин Цзян.

Жуй Сянь не придумала ничего лучше, кроме как поблагодарить его, а потом вместе с матушкой и Нянь Цзи отправилась в большую гостиную показывать им совершённые покупки.

Последующие дни во время завтраков и ужинов вся семья Цзян и Нянь Цзи выслушивали возбуждённые рассказы Жуй Сянь о великолепном Шанхае. «Вы ведь слышали о Париже? Так вот Шанхай — ещё лучше!» — убеждённо вещала она. Историям и восхищению её не было предела, однако Нянь Цзи не была слишком в них заинтересована. Более её привлекал небольшой Яньчжоу или тихая спокойная деревня Чэньлу. Тем не менее, как и остальные, она не пропускала ни единого слова развесёлой Жуй Сянь, чтобы не обижать её. Впрочем, Вэнь Фан сестру всё же не слушал, увлечённый шанхайскими вкусностями и десертами, но Жуй Сянь его и не замечала: она будто до сих пор была в Шанхае, бродила с Сюэ Сюэ под руку по Наньцзинлу2 и покупала всё, что хотела.

***

В один день Жуй Сянь развлекалась в центре Яньчжоу. Обойдя пару магазинов с украшениями и обувью, теперь она примеряла платье в бутике, когда к ней в примерочную ворвалась неизвестная девушка.

— Ты кто такая?! — взвизгнула Жуй Сянь, отпрянув к стене.

— Простите, Цзян-сяоцзе!.. — дрожащим голосом воскликнула девушка. — Простите! Никто не должен знать, что я приходила к вам.

— Что? — испуганно пробормотала Жуй Сянь. — Кто ты такая? Чего ты хочешь?

— Я… Я принесла вам послание от… от… — девушка смотрела на Жуй Сянь исподлобья и тяжело дышала. Она не сразу нашла в себе смелость договорить, — …от Мэн Сюэ Сюэ.

— От кого? — выпалила Жуй Сянь.

— Сюэ Сюэ сказал, что только вы сможете ему помочь, — пролепетала девушка и выудила из кармана брюк записку на ветхой бумаге.

Жуй Сянь развернула бумагу, и на лице её отразился ужас. Слова были выведены кровью. Она торопливо пробежала глазами по строкам и точно в бреду пробормотала: