Воспоминания о письмах

ГЛАВА XXI

Весь день Жуй Сянь просидела в одиночестве в своей комнате и почти никого не впускала. Только госпожа Ли смогла войти, чтобы через несколько часов покинуть дочь в слезах. Нянь Цзи лишь через дверь смогла поговорить с Жуй Сянь и постараться хоть немного её успокоить. Вэнь Фану о произошедшем рассказывать не стали, а соврали, будто его сестра просто заболела. Господин Цзян же не посчитал необходимым навестить дочь после убийства её возлюбленного. Напротив, он прогнал Нянь Цзи после того, как та пришла к нему с просьбой увидеться с ней, и заявил, что Жуй Сянь — неблагодарная дочь, если смеет лить слёзы по человеку, хотевшему убить её отца. Поэтому Нянь Цзи не стала говорить Жуй Сянь, что ходила к нему.

Когда на следующий день Жуй Сянь всё же позволила Нянь Цзи войти, та застала её сидящей в постели. В комнате был спёртый воздух, и сильно пахло табаком. Нянь Цзи закашлялась и прикрыла рот тыльной стороной ладони. Жуй Сянь походила на безвольную куклу и невидящим взглядом смотрела на свои ноги.

— Как же так, Нянь Цзи?.. — едва слышно пробормотала она. — Ведь всего два дня назад счастливее меня никого не было...

— Жуй Сянь, мне так жаль, — произнесла Нянь Цзи и опустилась на постель около неё. — Как ты себя чувствуешь?

— Наверное, как ты, — вполне серьёзно сказала Жуй Сянь и будто без сил прижалась лбом к её груди. — Может, это моя плата за то, что я бросила тебя?

— Это несправедливо. Ты же знаешь, что ты не виновата, так за что тебе платить?

— Нет, я виновата! Теперь я хорошо понимаю это! — горько усмехнулась Жуй Сянь. — Я ничего не хочу, и ты тогда тоже ничего не хотела, разве не так?

— Ты не права, ведь я всегда заботилась об А-Нине.

Жуй Сянь вновь усмехнулась, приподнялась и едко произнесла:

— Мой старший брат уже забрал твоего младшего брата, а меня лишил возлюбленного. Я не хочу, чтобы ты выходила за него.

— Перестань, Жуй Сянь, Вэнь Яо не хотел ничего из этого.

— Да, не хотел, — согласилась Жуй Сянь. — Но сделал. И продолжит так делать! Я ненавижу их с отцом! Если ты собираешься защищать Вэнь Яо, тогда уходи! Я больше не стану слушать.

Но Нянь Цзи не ушла. Она больше не упоминала Вэнь Яо, а установила для Жуй Сянь ароматные благовония, успокаивающие сердце, прибралась на её резном туалетном столике, поговорила с ней на отдалённые темы и только после того, как Жуй Сянь уснула, оставила её одну.

***

Нянь Цзи давно догадывалась о причине особой подавленности и серьёзности господина Цзян и Вэнь Яо. Едва ли она мечтала о чём-то больше, чем о том, чтобы её пугающие предположения оказались ошибочными. Однако в конце концов четырнадцатого августа они подтвердились: господин Цзян и Вэнь Яо тщательно от женщин скрывали, что ещё седьмого июля Япония начала полноценную войну против Китая. Утром тринадцатого августа в нескольких районах Шанхая начались перестрелки между китайскими и японскими отрядами. А отряд под командованием Курои Карасу, ранее приехавший из Тяньцзиня1, уже покинул Яньчжоу.

Прежде, чем женщины успели бы прочитать об этом в газетах, Вэнь Яо сам рассказал им за ужином. Позабыв о голоде, Нянь Цзи первым же делом написала брату письмо. Она крепко прижала его к груди прежде, чем отправить, и случайно ощутила учащённое биение сердца. Только в этот момент она осознала, какая тревога её настигла. Лэ Нин должен был возвратиться к ней уже через два месяца, однако теперь это могло подвергнуться сомнению. Она писала брату в болезненной надежде, что вскоре его отправят домой, как и должны были.

***

Когда на следующее утро приехал утренний почтальон, которого в обычные дни Нянь Цзи просыпала, они с госпожой Ли встретили его вместе. Почтальон звонил в колокольчик, и Нянь Цзи чуть не лишилась рассудка от ужаса. Почтальон слез со старого велосипеда с облупившейся зелёной краской и, порывшись в сумке, выудил из неё несколько писем, однако ни ответа Лэ Нина, ни сообщения о нём из лагеря среди них не было. Нянь Цзи не знала, что и думать. Она с непониманием у госпожи Ли спросила, отчего же тогда почтальон звонил в колокольчик, но та только плечами пожала и предположила, что почтальон, должно быть, ошибся. Тогда Нянь Цзи позабыла об этом. Ей не следовало ожидать, что она получит ответ от брата утром следующего же дня, однако на лице её отразились тоска и разочарование. Госпожа Ли погладила ей плечо с ободряющими словами о том, что Лэ Нин не посмеет заставлять сестру понапрасну волноваться и в ближайшие дни несомненно пришлёт ответ. Нянь Цзи выразила благодарность, но было то простой вежливостью.

***

Перед завтраком Сяо Е предложила Нянь Цзи надеть синее ципао, разукрашенное листьями и ветвями, подобрала ей серьги и уложила локоны, украсив их жемчужными заколками.

Нянь Цзи не могла не заметить необычайной подавленности своей служанки. Сяо Е не проронила ни слова, будто они всё ещё были едва знакомы. В попытке порадовать её, Нянь Цзи поведала о своём сегодняшнем сне. Во сне этом они с Сяо Е распивали кофе в шикарном ресторане, одетые, точно сёстры, в одинаковые блестящие на свету чёрные ципао. Они кружились в танце и смеялись, держась за руки, как на карусели. Однако на рассказ о милом сне Сяо Е ответила равнодушием. Веки Нянь Цзи дрогнули и на миг опустились, тем не менее, она натянуто улыбнулась.