Воспоминания о письмах

ГЛАВА XXV

Утром после завтрака потухшая, точно небо на закате, Нянь Цзи сидела в маленькой гостиной и бесцельно глядела в окно, за которым благоухала ранняя осень, и солнце одаривало город щедрыми золотыми лучами. Тогда Нянь Цзи и увидела в холле крайне задумчивую и тихую госпожу Сун, которая сама на себя не походила. Они с госпожой Ли отправились беседовать в большую гостиную, и всю их беседу Нянь Цзи просидела в полном одиночестве, пока госпожа Сун не ушла, а потускневшая госпожа Ли не присела рядом с ней. Нянь Цзи тщетно старалась скрыть печаль. Госпожа Ли спросила:

— Яо-эр что-нибудь сообщил о твоём брате?

Нянь Цзи, не имея смелости поднять глаз, покачала головой, нервно перебирая пальцы сложенных на коленях рук. Госпожа Ли открыла было рот, чтобы что-то сказать, однако говорить не стала. После непродолжительного молчания она призналась:

— Сун-фужэнь меня очень расстроила и напугала.

— Что же она сказала?

Госпожа Ли тяжело вздохнула, прежде чем ответить:

— Полагаю, Хуан Цзи Шэнь уже сообщил тебе, что их семья скоро покинет Китай? Конечно, Сун-фужэнь и любимая Цзюй Хуа Вэнь Фана тоже уедут… В Шанхае идёт война, а Яньчжоу стоит на пути к Нанкину. Я должна верить, что Шанхай выстоит, но если нет, то следующей целью врагов станет Нанкин, и мы все окажемся в смертельной опасности…

Госпожа Ли крикнула служанку, и та принесла ей чёрный платок, которым госпожа Ли промокнула уголки глаз.

Нянь Цзи дышала глубоко и неровно, сердце её билось до боли. Слышать столь прямые слова от госпожи Ли было особенно пугающе. Она видела, как трясутся у той руки, и ей неистово хотелось сбежать, но она лишь продолжала цепляться за собственные локти, скрытые плотной тканью ципао.

Будто для самой себя госпожа Ли пробормотала:

— Я так беспокоюсь обо всех… Я бы тоже пожелала нашей семье уехать, но Гу Цзинь не послушает меня.

Нянь Цзи невольно вспомнила предложение Цзи Шэня увезти её из Китая. Тогда она не придала его словам значения, однако теперь они не казались ей столь неуместными. Она не осмелилась размышлять о предложении Цзи Шэня при расстроенной госпоже Ли, а потому произнесла:

— Не волнуйтесь, Ли-аи, я доверяю Цзян-сяньшэну и Вэнь Яо. Они обязательно защитят вашу семью.

— Разумеется, ты права… — проговорила та, пытаясь скрыть неуверенность, и отыскала руки Нянь Цзи. — Ты такая холодная… Ты не замёрзла?

Нянь Цзи лишь покачала головой:

— Сегодня такой тёплый день! Разве могу я мёрзнуть?

Госпожа Ли пристально посмотрела на неё и притронулась к волосам, вызвав приятную дрожь в теле.

— Я знаю, Вэнь Яо обязательно защитит тебя. Он всегда будет выбирать тебя, даже если ему придётся рискнуть жизнью… — тут госпожа Ли будто в неуверенности поджала губы и помедлила, прежде чем сказать, — Что бы ты ни выбрала, я обязательно поддержу тебя, Цзи-эр.

Не в состоянии перестать думать о предложении Цзи Шэня, Нянь Цзи показалось, будто госпожа Ли слышала их с ним разговор, потому она не смогла удержаться от вопроса, отчего же госпожа Ли говорит нечто подобное. Ответом ей стали такие слова:

— Потому что я хочу, чтобы ты была счастлива… Счастлива так, как не смогли мы с Ляо Ми Янь.

***

Весь день до самого вечера, пока небо украшенное облаками не стало напоминать разлитые на бумаге чернила, Нянь Цзи вполне откровенно ощущала на себе внимательные взгляды. И верно, чуть ли не каждый слуга в поместье за ней наблюдал. Она хотела подняться на третий этаж, чтобы взять из комнатки Сяо Е книгу, которую они читали вместе, однако у лестницы к ней внезапно подскочила служанка, взявшаяся будто ниоткуда, и настойчиво попросила пойти к госпоже Ли. Та, якобы, искала Нянь Цзи. Когда они пришли к госпоже Ли в сад, та поливала цветы. Нянь Цзи ясно увидела, как она растерялась после слов служанки о том, что она «привела сяоцзе, как фужэнь и велела». Однако госпожа Ли тут же улыбнулась и отпустила служанку, а Нянь Цзи подала лейку и попросила помочь ей полить цветы. Позднее, ближе к вечеру, когда Нянь Цзи в комнате была одна и неловким движением уронила со стола чернильницу и кисточку, к ней в тот же миг ворвалась служанка, но тут же стушевалась и, пролепетав несуразные извинения, выбежала вон.

Но, пусть для Нянь Цзи подозрительное внимание слуг было неприятным и обременяющим, за весь день она не выразила недовольства. Она почти считала минуты до возвращения Вэнь Яо из Сидаина, однако прошли лишние часы, а его всё не было. В мучительном ожидании собственная комната вдруг померещилась Нянь Цзи пустой клеткой, потому она дошла до комнаты Жуй Сянь, но её внутри не оказалось. Одна из служанок Жуй Сянь объяснила, что её барышня размышляет на заднем дворе. Тогда Нянь Цзи отправилась туда, однако в коридоре столкнулась с Вэнь Яо. Он этого не ожидал, потому как выглядел растерянным. Он осунулся и побледнел, словно несколько ночей не смыкал глаз, и измученно смотрел на Нянь Цзи. Она страшилась и вообразить, какие муки он должен был испытывать в это самое мгновение.

Вэнь Яо стоял с понурыми плечами, громко сглатывая, и не осмеливался открыть рта. Нянь Цзи неожиданно поняла, что совсем на него не злится. Она преисполнилась к нему жалостью, взяла его за кисти рук и надрывно шепнула: