Воспоминания труднобеременной

Глава 5. Тюрк

Наиболее серьезный инцидент случился, когда моему пузу было 24 недели. Врач, ведущий после увольнения А.Ю. мою беременность, совершил большую ошибку, посчитав, что угрозы нет. А у меня не хватило опыта, чтобы понять, что это не так.

То 8 марта я буду помнить всю жизнь. И буду всегда благодарить в своем сердце дежурную бригаду, которая спасла положение, когда меня, согнувшуюся от боли в животе, привезли в стационар.

Молодые женщины-доктора и медсестры отнеслись ко мне, как к родной, облегчали мои страдания во время многочасовых внутривенных вливаний, откармливая по половинке таблетками, нивелирующими тяжкие побочные эффекты серьезного препарата, а затем и вовсе сделав дозу ниже положенной, чтобы я могла вынести происходящее.

Боли утихли. Ушла на отдых дежурная бригада, и на место лечащего врача заступила тетенька, полагавшая, что для сохранения беременности необходима в первую очередь хорошая книга. Открою истину: преждевременные схватки книги, даже самые лучшие, не останавливают. А адекватное лечение мне подобрать так и не смогли.

Я стала просить, чтобы меня осмотрели на предмет того, ушла ли угроза, и разрешили перевод в перинатальный центр. Тут я узнала, что переводы никто не любит: иди восвояси под расписку и свою ответственность, если хочется.

Напряженность в отношениях с лечащим врачом нарастала в геометрической прогрессии. Вдобавок, поскольку мой желудок был убит гормонами и я с трудом могла переваривать еду, мне назначили УЗИ брюшной полости и сказали не завтракать.

К обеду я плакала от голода и слабости, а УЗИ все не было. И тут ко мне зашла бодрая и веселая женщина-терапевт, которая сходу пояснила, что я рожу плаксу, если буду в таком настроении.

Не выдержав поразительного отсутствия эмпатии, я начала в буквальном смысле орать: «Мне не дают жрать с вечера до двух часов дня! Голодный ребенок молотит меня ногами с удвоенной силой!!! И вообще, если захочу, то рожу плаксу, и не ваше это дело!»

Утрясли разногласия, поговорили по существу. Сделали исследование желудка, наконец пообедала.

Через день тетенька – лечащий врач сдалась под моим напором и отправила меня на добротный осмотр, подтвердивший, что первенец угомонился и более не стремится наружу. Но после этого она, желая отплатить вредной пациентке, все время ходила и дергала меня различными «умными» замечаниями о моей личности и взглядах на жизнь. Я мечтала ответить ей тирадой об особенностях уголовной ответственности медработников, которые давно и основательно изучала по работе, но вместо этого произошло следующее.

Я вышла в коридор одетая, как капуста: в ночнушке, спортивных штанах и кофте на молнии. И тут врач говорит мне:

- И чего вы ходите, как турчанка?

Имею весьма примерное представление о том, как одеваются турецкие женщины. Вероятно, что с не меньшей фантазией и вкусом. Однако у меня этнически смешанный брак: я в основном русская, а мой супруг – чуваш, то есть принадлежит тюрскому этносу. Звездный час!

Я поворачиваюсь и смотрю на врача:

- Потому что у меня в животе тюрк.

- Кто у вас в животе???

Коротко поясняю ситуацию. Довольна собой.