Воспоминания труднобеременной

Глава 13. Чувство юмора Вселенной, или А-а-а-а!!!

О, это словосочетание «партнерские роды». Я долго даже не понимала, что оно означает, просто знала, что некоторые папы присутствуют при рождении своих детей.

Я была участницей партнерских родов. В качестве новорожденной, правда. И чтоб предупредить возглас по типу «советские люди на такси в булочную не ездят», то есть «в присутствии отцов не рождаются», поясню, что мои родители были в длительной заграничной командировке и советский человек в виде меня родился в самой романтичной из столиц Европы.

Мама говорила, что ей было так спокойнее: папа знал французский язык лучше нее и переговаривался с врачами, а также все ей переводил. А отец… всю жизнь повторял, что это он меня родил, а маме было легко и просто. Так что, дорогие дамы, учтите, что ваши родовые заслуги могут отобрать мужья.

Мой супруг сразу заявил, что не пойдет на такое никогда в жизни.

- Ты же вырос в деревне! Ты от горшка два вершка был, когда следил за рожающей коровой! – привела я свои аргументы.

- Это же корова, – резонно заметил он.

И как тут поспоришь? Мне его присутствие было не так важно, да и собраться с моральными силами наедине с врачами представлялось легче. Поэтому вопрос был быстро исчерпан.

- Может, во время схваток побудешь со мной в общей палате, а в родовую не пойдешь? – предложила я вариант, о котором уже слышала в перинатальном центре.

- Зачем мне смотреть, как ты мучаешься? – и снова логика была непробиваема.

Ладно. Ладно. Тем более, что другие трудности перевесили все: живот жутко болел из-за гипертонуса, я почти не вставала с постели. Заканчивалась тридцать шестая неделя моей первой беременности, мне хотелось поскорее родить и больше ничего.

Меня только что выписали после очередного сохранения и выразили надежду, что до родов я все-таки побуду дома.

Но не тут-то было! За одну ночь меня еще и обсыпало красными волдырями. По всему телу. Как потом оказалось – аллергия на лекарство от гипертонуса. Но в тот момент я была в ужасе: что это? Неведомая инфекция? Или… Я даже придумать не могла.

Вместе с мамой, которая обычно сопровождала труднобеременную меня везде, мы снова поехали на прием в перинатальный центр. С.И. встретила меня с олимпийским спокойствием, осмотрела вдоль и поперек, отправила к узистам, чтобы проверить ребенка.

- Сыпь не инфекционная, это точно. Но нужен специалист, – сказала она. И попыталась записать меня к дерматологу в перинатальном центре немедленно. Но, увы, этот врач работал там не каждый день. – Тогда езжай в кожный диспансер, ничего не поделаешь, – велела С.И.

У моей мамы в тот день было очень важное дело, которое никак нельзя было отложить. Одну меня отпускать куда-то в таком состоянии было рискованно, и потому муж отпросился с работы.

Обосновавшись в такси, мы с ним через весь город направились в диспансер.

Настроение наше с ним описывать не берусь, но с радугой и единорогами оно имело мало общего. Кожа у меня была вся красная и живот хватало, но последнее было для моей беременности в порядке вещей.

В диспансере мы выяснили, что свободных талонов ни к одному врачу нет, но с учетом ситуации нам таки раздобыли место в живой очереди.

Очередь по своей длине была в лучших советских традициях.

Казалось бы, сядь и сиди, как и все. Вон даже еще одна беременная ожидает. Мы с мужем так и сделали. Но мне не сиделось. Ни так, ни эдак. Я начала чувствовать, что боль в животе усиливается.

- Я в туалет, – бросила я мужу и исчезла на двадцать минут.

Когда я вернулась, он уже изрядно перенервничал, не понимая, почему я так долго. Но мой вид напугал его еще сильнее. Я тащилась к нему со скоростью улитки, шаркая и измученно глядя на него, то и дело останавливалась и морщилась от боли. Я села рядом, со стоном потянулась за сотовым и набрала номер С.И.

- Лиля, ты паникуешь, – ответила она мне. – Я только что тебя осмотрела: все хорошо. Прими еще две таблетки от гипертонуса. Если хочешь, приезжай снова, когда тебя осмотрит дерматолог.

- Хорошо…

Я проглотила пилюли и, доверившись опытному доктору, попыталась расслабиться и ждать. Но это мне не удавалось. Через пять минут я вскочила и стала метаться по коридору, пока в очередной раз меня не заметила через открытую дверь заведующая отделением диспансера.

- Вам плохо? – она вышла ко мне.

- Да, живот… Просто вколите мне но-шпу… Мне осмотр пройти нужно у дерматолога.

- Вы беременны, мы не можем вам ничего колоть – только вызвать скорую. Идем вместе, я попрошу принять вас без очереди.

Дерматолог, вероятно, в жизни своей не проводил осмотра танцующей на месте женщины с огромным животом.

- Не заразны. Контактный дерматит, – было его заключение.

- Спасибо! – я вылетела в коридор.

Заведующая и муж взяли меня под руки и отвели в дневной стационар диспансера, где были кушетки. Когда меня уложили на одну из таких, кроме приезда скорой я уже ни о чем думать не могла.

- Схватки? – спросила заведующая.

- Нет… Нет, у меня просто тонус.

Я держалась за эту версию, пока не приехали фельдшеры и не включили секундомер. Схватки. С интервалом ровно в 5 минут!!!

Никто из присутствующих никогда не видел столь стремительного развития родовой деятельности.

- Что с кожей? Вы не заразны? – спросили меня.

- Нет! – взвыла я.

- Справка есть?

- Алекс, беги назад в кабинет к врачу за справкой! – велела я мужу.

Вместе с бумагой и супругом меня погрузили в машину скорой помощи и, конечно, наотрез отказались везти в перинатальный центр, с которым у меня уже был заключен контракт на роды.

- В ближайший роддом, – ответили мне.

- Здесь небольшая разница!

- В ближайший, мы сказали!

Ближайший, но пробки в Москве никто не отменял. И всю дорогу мой благоверный, который и слышать боялся об ужасных партнерских родах, сидел рядом со мной в тесной машине, слушал мое пронзительное: «А-а-а-а!!!» и видел устремленные на себя глаза испуганного щенка.