«восставшая из мести.»
Глава первая (из прошлого)
— До пепла —
Мне снятся глаза.
Не лица, не люди. Только глаза — пустые, без зрачков, как дыры в ткани мира. Они смотрят на меня из воды, из окон, из зеркал, даже из тени за шкафом.
Они не говорят, но я слышу.
Каждую ночь.
"Ты наша."
"Ты — между."
"Мы — внутри."
Я была нормальной.
Когда-то.
Любила варенье из крыжовника, пекла с тётей пирожки, читала на чердаке "Детей капитана Гранта".
Смеялась, кричала, боялась темноты, как все.
Но потом… я исчезла.
На семь дней.
Я помню, как шла в лес — за грибами. Был день. А потом стало... ни день, ни ночь.
Я шла и шла, пока земля под ногами не стала мягкой, как плоть, а воздух — тяжёлым, как вода.
И там, между деревьями, я увидела дверь.
Она была старая, деревянная, с ржавой ручкой. Без стен, просто стояла в лесу.
Я открыла её.
Потому что мне стало интересно. А интерес — это первая трещина в запрете.
Я не помню, что было за дверью.
Только шепот. И зеркала. И холод.
Но когда я вернулась, все смотрели на меня иначе.
Тётя Варя начала креститься, когда думала, что я не вижу.
Собаки лаяли, даже те, которых я кормила с детства.
А один мальчик из деревни сказал, что я «пахну мертвечиной».
Внутри меня что-то изменилось.
Я не чувствовала страха. Даже когда ночью кто-то скребся в окно.
Даже когда зеркало на кухне запотело изнутри, а на стекле появилась надпись:
"Не отвергай их."
Я говорила с ними.
Сначала мысленно. Потом — вслух.
Иногда слова шли из меня, как пепел из трубы — не мои, не человеческие.
Но знаете, что самое страшное?
Мне стало спокойно.
Никто меня не понимал. Никто не принимал.
А они — принимали. Они говорили, что я их дитя. Что я соединитель.
Однажды я проснулась, и вся комната была покрыта знаками.
Мел, уголь, кровь.
Я не помнила, как это сделала. Но знала, зачем.
Граница тонка. Нужно лишь впустить.
А потом пришли они — взрослые, с факелами и криками.
Меня вывели из дома. Не слушали, не смотрели в глаза.
Тётя плакала, но даже она ничего не сказала.
Никто не спросил: «Что с тобой случилось?»
Только: «Она не та. Сжечь.»
Я не кричала. Не просила.
Я смотрела им в глаза — всем. Один за другим.
И шептала:
«Я вспомню вас всех. И она тоже вспомнит.»
Огонь греет. Только не так, как тепло.
Он жжёт. Он открывает.
В последние секунды я вспомнила своё имя — не то, что дали родители. То, что дали они.
И я улыбнулась.
Потому что я не умерла.
Я просто ушла вглубь.
А вы меня разбудили.
Отредактировано: 08.07.2025
Добавить в библиотеку