«восставшая из мести.»

Глава девятая. Когда он впервые заговорил

Ночь опустилась на Лиховку густым, неподвижным мраком. Агата долго не могла уснуть. Кулон с сухим цветком лежал у неё на груди, тонкая цепочка чуть натягивалась при каждом вдохе. Казалось, кулон пульсировал в такт её сердцу.

Часы остановились в 03:11.

А потом тьма сгустилась. И начался сон.

Она стояла в детской. Всё было знакомо: кроватка, настенные обои с выцветшими зайцами, тусклый ночник. Только она была не собой.

— Анна… — прошептала Агата вслух, но голос вышел чужой, взрослый.

Рядом — колыбель. В ней — младенец. Девочка. Спит, но дёргается, как будто ей снится что-то тяжёлое.

Анна (в теле которой была Агата) подалась ближе. Хотела коснуться, но дверь зашевелилась.

Шаги в коридоре. Медленные, тяжёлые. Скрип половиц — будто ноги были мокрыми.

Анна отступила, инстинктивно прикрывая ребёнка спиной.

Дверь отворилась сама собой.

В темноте стояло нечто. Ростом выше человека, тонкое, вытянутое, с лицом — совсем без лица. Только пустой овал, и от него веяло холодом, как из могилы.

— Ты знаешь, зачем я пришёл, — сказал Он. Голос звучал внутри головы, словно воспоминание, которое никогда не было твоим.

Анна зажала уши. — Нет. Нет!

— Ты нарушила. Ты звала меня, когда молилась. Ты предлагала, когда просила. — Он медленно шагнул вперёд. — Теперь ты должна отдать.

— Я не отдам.

Существо повернулось к колыбели.

— Тогда я возьму обеих.

Анна закричала и схватила младенца. Плотно. Отбежала к углу. Но взгляд существа не отрывался от неё.

— Сделай выбор. Или я сделаю его за тебя.

Мир снова изменился.

Агата вдруг оказалась в подвале. Анна стоит посреди круга, начерченного мелом и солью. По краям круга — зеркала. Их много. В каждом — разные лица. Женские, детские. Некоторые из них двигаются, как будто заперты внутри.

Существо теперь ближе. Оно не двигается. Оно наблюдает.

— Девочка твоя, — шепчет оно. — Но ты помни, что дверь открыта не в одну сторону. Через неё всегда кто-то возвращается.

Анна опускает ребёнка на пелёнки. Рядом — вторая девочка. Та, что постарше. Саша. Спит.

Она кладёт кулон рядом. И шепчет:

— Прости меня… Агата. Прости.

Пламя лампы гаснет.

И в зеркале слева вспыхивают глаза. Чужие. Живые. Бессонные.

Агата проснулась. С криком. В доме было тихо, но что-то изменилось.

Кулон был холодным. Но не сухим.

Внутри теперь лежал не цветок.

А волос младенца.

А на полу — капля воды. Тёмной. Словно кто-то только что вышел из зеркала.