Восставшее поколение

Глава 14. Знаки

– Опять крыша потекла. Долбаный дождь! – Глеб сел на своей кровати. Было еще совсем раннее утро. Третий день небо оставалось затянуто тучами. И все это время лил дождь, лишь с короткими перерывами.

– Я вам говорил, делайте скат круче, – пробурчал в потемках Андреич.

– Еще один слой дерна нужен, – Глеб перебрался на другой край хижины.

– Не поможет от таких дождей, – Андреич подсел к печке, забросил в нее сухого хвороста, чтобы реанимировать давно остывший источник тепла. – Ночью кто-нибудь выходил наружу? Что там на море?

– Как и днем, – ответил Денис.

– В небе просветов не было?

– Не видел. Дождь шел.

– Блин, когда ж он перестанет? Руслан, когда балансиры будем крепить?

– Хоть сегодня.

– Глеб, навес будете со мной делать, а то всю дорогу мокрыми просидим.

– Мы и так будем мокрыми, из-за волн.

– Борта хорошо нашили. Выше некуда. Если крыша не протечет, есть шанс, что поплывем в полном комфорте, словно миллионеры на яхте.

– С таким парусом поплетемся не быстрее черепахи, – в голосе Руслана оптимизма было поменьше.

– Зато шквалы не страшны.

За разговорами дождались рассвета. Подул западный ветер и постепенно разогнал дождевые тучи. За длинный световой день доделали лодку. Работы под большим навесом, худо-бедно защищавшим от дождя, продолжались уже три недели. Путники спешили отправиться в плавание, опасаясь раннего начала осенних штормов.

– Отличная погода. Почти идеальная. Завтра будем испытывать, – Руслан вечером поделился планами с товарищами.

– Маша! – позвал Андреич девушку, отдыхавшую в своей половине большой хижины. – За тобой название нашей яхты.

– Ты третьего дня сказку про золотую шкуру рассказывал. Помнишь?

– Про золотое руно.

– Да. Как у них корабль назывался?

– Арго.

– Пусть будет «Арго». Они тоже здесь плавали.

– Да. Именно здесь проплывали. Вот теперь точно все готово.

На следующий день погода не изменилась. Лодку с помощью деревянных катков спустили на воду и испытали. Пришлось чуть уравновесить боковые балансиры, но в целом серьезных проблем не наблюдалось.

После ужина в предвкушении завтрашнего отплытия некоторых потянуло поговорить.

– А тогда, в десятом году, когда по Черному морю плавали, знаки ставили? – спросил Глеб.

– Вроде да. Правда не знаю, как часто. Увидим, – отозвался Андреич.

– Они в шторма не попадали?

– В серьезные нет. Летом плавали. Хорошая погода была.

– Что-нибудь интересное рассказывали?

– Интересное? – Андреич задумался. – Около Босфора подрались. Данила, брат Бориса, он был капитаном, раскомандовался. Приказал идти по Босфору на юг, к Эгейскому морю. Хотя это не входило в планы экспедиции. Большинство команды отказалось. Он стал распускать руки. Ему дали по ушам. Помогло. Правда дальше, вдоль западного берега, как планировалось, не пошли, а вернулись той же дорогой, но зато целыми и невредимыми, это главное. Кстати, именно после той экспедиции у калитвенцев исследовательский пыл поутих. Григорий с семьей перебрались к нам в Кумшак. Он тогда и был заводилой у тех, кто поцапался с Данилой.

– Колькин отец, – пояснил Руслан.

– Я не знал такого, – удивился Глеб.

– Восемнадцать лет прошло. Это уже не столь важно. Так вот, Борис-то не дурак – понял, что люди скоро начнут от него разбегаться, и фантазии свои с тех пор направил вовнутрь поселения. Дороги хорошие сделал, общий дом, тарпанов стали приручать, туров. На быках-то полегче пахать, чем самим толпой в плуг впрягаться.

Андреич налил себе горячего компота.

– Это я про интересное. Да, до меня именно сейчас дошло, что то плавание стало по сути концом эпохи, границей двух моделей развития.

Он хлебнул из кружки.

– Жаль тех, кого до этого потеряли. Ходили-бродили, рисковали, а ничего принципиально нового так и не обнаружили. Как нам при подготовке описывали этот мир, так примерно все и оказалось. Мы вот гельдов нашли, но, можно сказать, случайно. И это, пожалуй, самое серьезное открытие с самого появления.

– Но люди-то сами отправлялись в экспедиции, не из-под палки? – спросила Маша.

– Сами. Радомир и Борис никого заставить бы не смогли. Это был общий порыв, и общее угасание порыва, а начальники настроения чувствовали, и на такие изменения реагировали, хотя может с небольшим опозданием.

– Я думаю, причиной изменений стали мы, ваши дети. Вы стали чувствовать больше ответственности, стали думать о земном, а не витать в своих облаках.

– Возможно.

– То, что ты сейчас с нами, этому подтверждение. Вот тебя – одиночку – мало чего удерживает на одном месте. Ты все тот же бродяга, любитель экстрима, что и двадцать восемь лет назад.

Андреич рассмеялся:

– Вывела меня на чистую воду.

– Это не я, это моя мама. Так она говорила про отца: что у него, как и у многих других, попавших сюда, все время свербило в одном месте, и что им трудно не двигаться, они – прирожденные исследователи. Поэтому погибали чаще других.

– Все так, все так. Я сам иногда удивляюсь, почему еще жив.

На восток медленно плыли по спокойному морю. Вдоль правого борта шла непрерывная вереница гор. Первые следы человеческого присутствия встретили уже на второй день: на маленьком острове, лежащем в километре от берега, располагались знак-треножник и остатки хижины, которые соорудили участники экспедиции, что прошла здесь восемнадцать лет назад. Эта встреча с цивилизацией прибавила оптимизма. Через три дня на невысоком мысе, заметно вдававшемся в море, заметили второй треножник. После этого двигались в восточном направлении еще неделю. Больших волн не было, ночевали каждый раз в лодке. На берег высаживались лишь поохотиться и приготовить пищу. «Арго» не отличалась идеальными мореходными качествами, но для плавания при небольшом волнении в сотне-другой метров от берега годилась. Широкий навес сносно защищал от палящего солнца и нечастых дождей. За весла брались только чтобы размяться или увереннее пристать к берегу.