Восточная Академия. Дочь мага Десяти

12 глава. Пуговица

Даша никогда не была сторонником насилия. Ей не нравилось видеть чью-то боль, причинять её кому-то и любой возможный физический вред. Иногда, конечно же, она мечтала сломать палец раздражающим её людям или отправить в нокаут особенно бесящих, но чтобы осознанно идти и причинять подобный урон – это было совсем на неё не похоже.
Чайка посмотрела на свои травмированные костяшки пальцев и бесшумно выдохнула. Она почти ничего не помнила из драки. На неё нашла такая дикая волна гнева, что глаза заволокло тьмой. Даша помнила, как больно было ударять Риту по лицу, и от этих воспоминаний делалось жутко – она ведь слышала, как хрустят её зубы под кулаками и как она хрипит от вставшей в горле крови.
– Тебе помочь? – Рома сел рядом, взглянул Даше в лицо. Она подняла на него мрачный взгляд. – Ты так и не подлечилась.
– Не хочу, – хрипло отозвалась она и натянула рукава серого свитера на ладони. – Лучше я буду помнить о том, что случилось как можно дольше.
– Хочешь наслаждаться воспоминаниями о том, как причинила своему главному врагу боль? – Лёша посмотрел на Дашу и криво усмехнулся. Чайка видела, как её рейтинг в его глазах падает, только это её совсем не задело и не расстроило. Возможно, теперь он перестанет уделять ей столько своего времени?
– Не хочу забывать, что могу быть такой ужасной, – несколько раздраженно Даша откинула прядь рыжих волос за спину.
Дверь в зал ожидания со скрипом открылась, и на пороге показалась Елена. Она обвела присутствующих студентов взглядом и остановилась на Даше.
– Дарья, идём со мной, – она мягко обратилась к ней.
Вышагивая по белоснежному больничному коридору, Даша всё никак не могла оторвать взгляд от пола. Ей было невероятно стыдно перед Еленой. Эта женщина была очень приятной, доброй по отношении ко всем окружающим, и у Чайки складывалось ощущение, будто она предала её доверие.
– Знаешь, когда я училась в школе, меня постоянно задирали из-за моей мягкотелости, – неожиданно заговорила Елена. Рыжая с трудом перевела на её спину глаза. – Всегда мечтала отомстить им, показать, что мой характер не знак того, что я не могу постоять за себя. И потом во мне проснулся целительский дар, а нынче такие люди на вес золота.
Она нервно хихикнула в рукав белого халата и повернулась к Даше.
– Но, знаешь, когда все об этом узнали и стали относиться ко мне гораздо лучше, я подумала: нет в их уважении ничего ченного. Их лживые натуры не стоят моего внимания, вот что я осознала тогда. Пусть моя ситуация отличается от твоей, но тебе всё же стоит холоднее относиться к решению своих проблем.
Всю оставшуюся дорогу до кабинета главного врача они провели в молчании.
Даша почему-то ничуть не удивилась, увидев рядом с Никитой Ефимовичем своего отца. Он был мрачнее тучи, и у девушки непроизвольно затряслись коленки. Она его не видела таким, пожалуй, никогда.
– Проходите, Дашенька, – Никита Ефимович указал на свободный справа от его стола стул. Чайка медленно прошествовала к мебели и осторожно села на край. Спина не сгибалась, хотя уже шея затекла от постоянного напряжения.
Она подняла на Риту взгляд. Девушка сидела напротив и меланхолично пялилась на Дашу в ответ. Она подпирала голову левой рукой, и рыжая невольно зацепилась взглядом за стремную пуговицу на рукаве черной рубашки. Та выглядела абсолютно безвкусно, ещё и имела желтый потертый оттенок. Словно кость.
Чайка вспомнила, с каким удовольствием и злостью избивала её, но сейчас, к своему облегчению, эти чувства показались ей дикостью и кошмаром. Риту уже подлечили: на её лице не было тех ужасных синяков и кровоподтеков. Наверное, и зубы все на месте. Даше очень некстати захотелось заглянуть в её рот, чтобы убедиться в своих размышлениях.
– Вас отправят разбираться с этим случаем в академию, но я хочу знать, в чем была причина столь агрессивной реакции на сожженный дневник, – произнес главврач, исподлобья глядя то на Фрой, то на Чайку. – Дарья, у вас очень хороший удар! Парню, которого вы травмировали, пришлось вправлять нос, хотя рука у вас уже была опухшая.
«Наверное, он сто раз пожалел, что влез в девичью драку», – невесело хмыкнула про себя Даша.
– Я увидела, как сгорает мой дневник, и словно потеряла голову от злости, – Даша заговорила нехотя: ей не нравилось, что Рита смотрит на неё в упор, а в глубине её карих глаз плещется удовольствие, получаемое от этой ситуации. Эта сучка умела играть на публику и очень хорошо! – Я могу сказать, что Рита выплюнула зуб вместе с кровью, но я не видела этого. Только слышала.
– Хочешь сказать, ты наносила такие точные удары вслепую? – Рита усмехнулась, сделала такую наглую оскорбленную гримасу, что Даше захотелось скривиться. – Значит, ты помнишь ещё и то, что говорила, пока била меня?
– Я ничего не говорила, не ври, – нахмурилась Чайка. – Я сказала, что сожгу тебя, а во время драки ни одного слова не произнесла.
Рита деланно расхохоталась, вероятно, ожидая, что её поддержат, но быстро заткнулась. Долю секунды девушка была в замешательстве, вероятно, пытаясь подобрать аргумент, затем просияла:
– Серёжа подтвердит, – кивнула девушка сама себе. – Он всё слышал, я знаю.
– Откуда ты это знаешь? – не понял Никита Ефимович, впервые вмешавшись в баталии. – Ты говорила, что кровь глаза залила. Более того, парень прибежал в самый последний момент, как он сам объяснил, – старик прищурился, – не приукрашиваешь ли ты, Рита Рихардовна?
Фрой поиграла желваками, с раздражением посмотрела на врача.
– Я слышала его голос, так что знаю, о чем говорю.
Маг Десяти взглянул на дочь, попытался найти ответ на вопрос на её лице. Даша выглядела очень взволнованной. Но не взволнованной тем, что её ложь могут раскрыть, а тем, что не может вспомнить того, о чем говорит Рита.
– Даша? – позвал он её. Девушка подняла на мужчину потерянный взгляд. – Она говорит правду?
– Я не знаю. Я не помню чужих голосов.
Чем дольше все присутствующие пытались выяснить причину такого поведения, тем больше начинала кричать Рита. Она всё требовала, чтобы Дашу отстранили от занятий, отправили её лечить нервы, раз она такая агрессивная стала из-за какой-то бумажки. С ней в словесную перепалку вступил Никита Ефимови, и Чайке показалось, словно он возненавидел эту светловолосую шарлатанку всеми фибрами души с того момента, как только она подала голос. Он хмурился, грозил ей пальцем, пытался понять, что Рита вообще забыла в его больнице, а она всё твердила, что приехала сюда за компанию с одногруппником, который решил навестить своего друга.
Когда Рита уже серьёзно перешла на крик, вмешался Олег Евгеньевич. Он успокоил покрасневшего Никиту Ефимовича, попросил Риту придержать свои претензии до отправки в академию, а Даше отдал какую-то тетрадь и выпроводил из кабинета вместе с Еленой. Уже в коридоре девушка заглянула внутрь и поняла, что это был её дневник практики.