Восточный цветок: Геджиа

Третья глава

На его губах играла легкая улыбка, а серые глаза с любопытством разглядывали девушку, стоявшую перед ним, словно видит ее впервые.

Совсем не похожа на ту пухлощекую девчушку, что прощалась с ним, захлебываясь слезами; черты лица стали выразительными, волосы длинные отрасли и перестали виться (или же их намеренно выпрямили).

Пожалуй, только глазки остались прежними.

— Это правда ты или я случайно к соседям зашел?

Прикидывался что не помнит, дразнил как обычно, подумал и позволила расползтись губам до ушей.

Глаза тут же застелила пелена слез, сердце забилось вновь, более усиленно.

Хасан! Он действительно вернулся!

Дея не могла ни есть, ни пить; она только жадно глазела на вернувшегося друга и водила вилкой по все еще еды полной тарелке, слушая с огромной вовлеченностью рассказы про жизнь в Англии, про учебу, про его путешествия по миру.

Слушала, млела, не могла сомкнуть губы или перестать улыбаться хотя бы из приличия, весь мир сегодня померк и перестал иметь значения. Был только он; его голос, глаза, смех, вроде все такой же, но все же совсем другой. Возмушавший.

Детские обиды моментально забылись, потому что Дее стало понятно, отчего Хасан так редко писал; он вырвался в огромный мир возможностей, куда там до писем маленькой девчонке.

Его семья узнала о том, что Хасан себе интересных друзей; парень из Индии по имени Якшит, студент из Японии Нобу и англичанин Эдвард, которых пригласил к себе на Родину погостить, так как сам побывал у каждого. Больше всего, по его словам, понравилось в Японии, наверно потому что такое же островное государство, как и родной Бахрейн, а Индия своим колоритом наоборот, немного пугала.

Также, он с друзьями совершил небольшой тур по Европе: был во Франции, Испании, Италии. Привез из каждой по сувениру родным, даже Дее, для которой самый важный сувенир сидел и без умолку рассказывал о своих впечатлениях.

Все такой же болтун, способный заговорить даже шайтана!

— За моего сына, будущего кардиохирурга! — Джанахи старший поднял стакан с фруктовым соком, когда иссякли силы слушать его, и с гордостью посмотрел на сидевшего по правую руку парня.
Дея поймала взгляд Хасана и только тогда отвела от него свой, увлеченно изучая содержимое тарелки.
— Геджиа тоже рвется в Англию, но сдается мне не из-за учебы. — хихикнула Ясмин, заметив, как ее брат смотрит на подругу. Благо девчонка сидела рядом, и Дея щипнула ее за ногу под столом, не заметно для всех.
— Ой, дорого это все, вряд ли твоя мать справится... — Мона вмешалась, говоря сожалеющим тоном, хотя глаза ее говорили об обратном. Пристальный взгляд Валида женщину не смутил.
— Мама у меня такая же упертая как и я, справимся, госпожа. — Дея ответила тонким голоском и вежливо улыбнулась Моне.
— Будет здорово, если приедешь. — Хасан, поймав синие глазки Деи, подмигнул ей. Девушке пришлось делать следующий вдох через рот, пока не лишилась чувств. — Так ты обскакала мою сестричку, на отлично окончила?
— Я же обещала. — скромно ответила Дея, только потом сообразив, что коснулась тем обещаний и ненароком кольнула его этим. — Не могла иначе, мама столько со мной носилась.
— Мы тоже с Ясмин сколько носились! Ох, поглядите-ка на нее! — госпожа Мона покачала головой, глядя на дочь, которая хихикает и крутит головой. — Господин Джанахи совсем разбаловал: "Мой хух, моя махбуба"*. Глядите, теперь эта махбуба лишь плечами жмет, как спросишь, что делать собирается.
Валид усмехнулся, а Хасан обратился к сестре.
— Ты все еще фотографируешь? Этим и займись, раз нравится.
— Скажи это маме с папой. — фыркнула девушка, глядя на закатившую глаза Мону. Дея тихонько фыркнула.

По окончанию ужина, госпожа Мона подготовила несколько контейнеров со сладостями и выпечкой для матери Деи и вручила под присмотром мужа, потом, дядя Валид вежливо предложил довести девушку до дверей, ибо за окном уже было темно, но вмешался Хасан, предложив это сделать самому. Ясмин, помогавшая убирать со стола лукаво улыбнулась за спиной брата. К счастью для Деи, Джанахи старший уступил и отправился в гостиную.

— Цветочек. — дразняще шепнул он почти у самого уха, когда пропускал ее вперед.

Он предполагал, что она станет красавицей, но не настолько. Случилось то, чего он так стремительно добивался, за чем с удовольствием наблюдал краем глаз; густой румянец выступил на щеках.

Девушка прошмыгнула мимо него, оставляя за собой ароматный шлейф с нотками пиона. Хасан последовал за ней и схватил за тонкое зарястье, стоило двери за ними закрыться.

Дея замерла, затаила дыхание, чувствуя прикосновение теплых длинных пальцев. Она выросла, но по-прежнему оставалась ниже и чувствовала себя той же маленькой девочкой, глядевшей с ним на звезды. Глядевшей на него снизу вверх.

— Весь вечер почти молчала, совсем ничего о себе не рассказала. — Хасан приблизился к ней.

Даже на расстоянии чувствовалось исходившее от него тепло, дыхание щекотало темя.

— Я писала... — дрожащим от волнения голосом ответила Дея и прикусила губу.
— И каждое твое письмо было обо мне, почти ни слова о себе.

Дея медленно повернулась и не в силах больше совладать с желанием, сомкнула руки на шее Хасана, крепко прижимаясь к его груди. Долго сдерживаемые слезы наконец-то стали катиться по щекам. Он, не думая, обнял ее в ответ, уткнувшись носом в шелковистые волосы, и засмеялся мягким смехом, ласкающим ухо.