Восточный цветок: Геджиа

Седьмая глава

Захра сегодня оставила магазин на сотрудников непривычно рано и поехала прямиком домой. Ей необходимо было поговорить с Валидом о возникших сложностях с их детьми и какой наименее травмирующий способ выбрать, чтобы разделить этих двоих.

Мужчина ждал ее на заднем дворе своего дома, стоя у невысокого решетчатого заборчика с красивым платком в руках. Захра узнала вещь дочери и вместо приветствия спросила, откуда это у Валида.

— На гвозде висел. Сдается мне, Дея тут перелезала как в детстве, только зачем? В доме я ее не видел.
— Наверно вчера... Валид! Что же делать? — время никого не щадило, особенно когда на тебя сваливается и мужская доля. Некогда тонкие черты лица женщины стали каким-то тяжелыми, высокие скулы более остро не выделялись из-за округлившегося личика, даже точеная фигурка стала грубее.

От прежней красавицы Захры остались лишь чернющие длинные волосы и самые чудесные в мире глаза. Валид смотрел на нее с грустью и тоской; когда-то он мечтал состариться с ней вместе. Женщина сумела подглядеть мысли все еще привлекательного мужчины, зачем-то отрастившего ужасные усы, предающие его виду небрежность.

— Не там ты витаешь, дорогой Валид, о детях нужно думать...
— Верно. На ум приходит только одно единственное решение.
— Какое? — взволнованно переспросила женщина, прижимая руки к груди.
— Не отпускать Дею в Англию.
— Что?! — Захра чуть ли не гавкнула, совершенно возмущенная таким предложением. — С чего бы это я перечеркнула наши с ней труды?!
Валид сделался строгим, не терпящим возражений.
— С того, что в Англии им ни ты, ни я не помешаем в желании быть вместе. Глядишь, так и опозорят нас...
— Дея никогда не посмеет...
— Вспомни себя, Захра. Если посмела ты, чего ей не сделать того же, тем более так далеко от дома? — Валид ударил ее по больному. Захра закрыла лицо руками и мужчина поторопился добавить. — Прости, прости меня... не в упрек говорю, а как есть, сама подумай, вспомни нас в их возрасте... Что нам до запретов было, когда любовь кружила голову, а?
Захра поджала губы, прямо как это делает Дея, когда чем-то сильно растроена и нужно сдержать подбородок от дрожи.
— Скажи, Валид, если мы поступаем неверно? Если они могут быть вместе?
Мужчина просунул пальцы сквозь дырочку решетчатого забора и коснулся щеки женщины.
— Невозможно заранее сказать, верно или нет. Только потом узнаем...
Вдруг, беспомощность и отчаяние были засунуты как можно глубже. Захра гордо распрямилась и устремила взор на мужчину, решительным тоном проговаривая.
— Я отправлю Дею в Англию в любом случае. Сам с сыном разбирайся, чтобы подальше держался от нее. — тут-то Валид и узнал гордую красавицу, от которой некогда голову потерял; в ней всегда чувствовалась эта сила, твердость и решимость.
— Хорошо. — в согласии мужчина моргнул. — Слышал, к Дее приходили свататься... это натолкнуло меня на мысль. — Захра догадывалась, какую мысль взращивает в себе Валид, но все же молча дожидалась пока он поделиться ею вслух. — Мой сослуживец давно в Лондоне живет, своя престижная клиника и хорошенькая дочь.
Женщина хохотнула, но в этом смешке не было и намека веселости.

Дети не в ответе за ошибки родителей, но расплачиваться всегда приходится им. С этой мыслью, Захра отправилась к себе, в сердцах моля у Деи прощения.

Да, молодая, живущая лишь чувствами, однажды повстречала красавца Джанахи, любовь к которому чуть не сгубила ее, благо от позора ее спас супруг; добрый и понимающий друг, которого она не заслуживала, который навсегда останется в ее сердце. Сберечь дочь от таких же ошибок — ее священный долг.

Покидая университет, Дея чувствовала себя ужасно одинокой и разбитой, что сказывалось и на ее внешнем виде; покрасневшие глаза, опущенные вниз плечи, платок на плечах, висевший как попало. Все занятие она сидела, придерживая голову рукой и думая, насколько не справедливо все складывается. Преподаватель, не смотря на всю свою строгость и требовательность, не стала слишком наседать на девушку, которой не свойствтена такая невнимательность, потому закончила занятие на десять минут раньше, игнорируя протесты Деи.

Глядя под ноги, девушка нарочно брела через чур неторопливо, то и дело поправляя сползающую с плеча тканевую сумку, борясь с нежеланием идти сейчас домой и видеть мать.

Чья-то рука перехватила треклятые лямки не менее клятой сумки, вновь поползшей вниз. Дея резко обернулась, готовясь дать отпор непрошенным прикосновениям к себе, но ее испуг мигом сменился на радостную и теплую улыбку при виде любимых серых глаз, полных смешинок.

— Тише, каратистка! Это всего лишь я. — Хасан забрал у девушки сумку и с трудом удержался от объятий; ему так хотелось прижать ее к сердцу и забрать всю тоску, отпечатавшуюся на прекрасном личике, себе. Хасан представлял, что испытывает Дея и почему, но считал своим долгом вселить в нее уверенность, что все будет хорошо. — Чуть не упустил тебя, Геджи. Подруга подсказала, что ты ушла уже.
Все это время Дея смотрела на него как на видение, которое может исчезнуть, стоит только отвести глаза.
— Не думала, что ты придешь.
— Почему? Из-за отца? Брось, цветочек... скоро мы окажемся далеко отсюда и будет по нашему.

Дея наконец оторвала взгляд от парня и вновь ее плечи поникли. Действительно, в Англии им ничто не помешает быть вместе, но разве это правильно? Разве можно быть счастливым, когда от тебя отрекутся родные? А, если дядя Валид с матерью действительно не стану оплачивать их учебу, как тогда быть? Столько вопросов, мешающих махнуть на их мнение рукой и делать по своему.

— Так тоже нельзя, Хасан, без благословения родителей.
— Геджи, — молодой человек остановился и коснулся локтя девушки. Его решительность и упрямость можно было прочесть в том, как стиснута челюсть и как "ходят" желваки. — В Европе я понял одну важную вещь — можно все в рамках закона, лишь бы ты был счастлив. А я вижу свое счастье в твоих глазах.