Восточный цветок: Геджиа

Восьмая глава

Есть в мире ошибки, которые обязательно аукаются в будущем, накладывают на него мрачный отпечаток, гарантируют муки совести. Но юность — это один из тех периодов, когда о будущем думаешь меньше всего, проживая каждый день как последний.

Однако, восточная мудрость гласит: "Если появляется возможность исправить последствия своей ошибки, значит, ты не ошибся." Эта утешительная мантра звучала в голове Захры в тот момент, когда послышался щелчок замка входной двери. Женщина терпеливо ждала, пока дочь придет на запах айвового лукума и свежезаваренного чая с мятой, чтобы приступить к перемирию с ней и постараться вернуть их взаимопонимание.

Дея не заставила себя долго ждать. Вот уже несколько дней мать не возвращается к теме об отношениях с Хасаном, не ругается, потому и появилась в душе хрупкая надежда на ее смирение и принятие.
Девушка прошла на кухню довольно робко и нерешительно, но синие глаза искрились счастьем и теплотой. Захра мягко улыбнулась дочери, безмолвно приглашая к столу, борясь с комом в горле, ибо прекрасно знала, что сейчас сотрет все счастье с лица Деи.

— Я приготовила овощи с мясом, будешь? — заговорила Захра. Как раз тогда, когда руки девушки потянулись к сладостям на столе.
— Спасибо, мама. Мне достаточно чая. — плечи девушки расслабленно опустились вниз.

Захра присела напротив и принялась разливать им горячий напиток, поднимая заварочный чайник высоко, чтобы образовывалась пышная пенка и решила медленно переходить к нужной ей теме.
— Видела машину у дома Джанахи? Видимо у них очень обеспеченные гости. — незаметно наблюдая за реакцией дочери из под бровей, женщина отметила, как темные бровки нахмурились в задумчивости. — Валид говорил, что ждет старого приятеля с дочерью в гости. Девочка постарше тебя, но тоже в Англии учится. Хорошо будет, если подружитесь, меньше переживать буду, когда уедешь.
— Подружимся? Как мне подружиться с тем, кто в гости заехал? — Дея усмехнулась, рассматривая в руке мягкий кубик лукума.
— Они ведь из другого города приехали, останутся на пару дней погостить. — Захра заметила, как тень пробежалась по лицу дочери. — Валид очень расчитывает, что Хасан и юная гостья найдут общий язык. Приданным можно будет расплатиться за весь учебный год вперед, потом Хасана устроят в собственную клинику этого господина. — говорить женщине становилось сложнее, ведь она нарочно причиняла боль дочери и, судя по бледнеющему личику, Захра достигла свою цель.

В горле у Деи пересохло, но к чаю притрагиваться не хотелось вовсе. Не веря своим ушам, она медленно встала из-за стола и попятилась назад.
— Я и не представляла, что ты и дядя Валид настолько против нашего союза... настолько, что так быстро нашли и засватали ему совершенно незнакомую девушку!
— Дея! — Захра поднялась со своего стула и оперлась руками об стол, стараясь глядеть на дочь мягко, сочуствующе и в то же время решительно и непреклонно. — Пойми одну вещь на всю оставшуюся жизнь: Один из самых счастливых моментов в жизни — это день, когда ты найдешь в себе мужество отпустить то, что не можешь изменить. Вы не можете быть вместе с Хасаном и это именно то, что нельзя изменить.

Девушка уже намеревалась бежать к себе, невыплаканные слезы обиды душили, но вместо этого она шагнула вперед и опрокинула стул на котором только что сидела.

Захра от неожиданности испуганно захлопала глазами, подпрыгнув на месте; никогда раннее в Дее не проявлялся подобный нрав.
— Клянусь, мама, я поступлю так, как считаю нужно, если ты сейчас же не назовешь мне хоть одну весомую причину, почему вы против нас?!

Захра вцепилась в край стола и опустила голову вниз. На эмоциях, захлестнувших женщину, правда сорвалась с ее губ и хлестнула Дею по щекам жесточайшим ударом.
— Потому что у вас с Хасаном одна кровь!

Девушка перестала дышать. Голова пошла кругом и накатила дурнота. Красивое личико сливалось с белыми стенами, а из глаз упало несколько крупных капель слез.

— О чем ты... — хрипло попыталась молвить девушка, но слова застревали горле. Захра закрыла лицо руками и промычала что-то нечленораздельное. — О чем ты?! — скрипучий крик дочери вывел женщину из оцепенения.
— Валид...
— Нет! Нет! Замолчи. — взгляд Деи сделался стеклянным, тем не менее слезы продолжали струится из них. — Скажи что это просто уловка! Скажи что вы это придумали, чтобы нас разлучить!

Захра опустила руки, затем опустилась и сама на стул, ибо ноги ее уже не держали. Карие глаза были полны стыда, раскаяния и сожаления.
— Прости, Дея. Прости меня, но теперь ты понимаешь, почему вам нельзя быть вместе...

Девушка бросила на мать взгляд полный презрения и гнева, затем молча покинула кухню, шагая к себе в комнату совершенно неосознанно; мир вокруг исчез, она не видела и не слышала ничего кроме пульсирующей боли в висках и в области груди.

— Ох, Сеид, ох, Аллах! — Захра уронила голову на руки и зарыдала в голос, будто пыталась тем самым омыть свои грехи и смыть свои ошибки, но если бы слезы способны были что-то исправить...

Акрам аль-Масир вместе с дочерью Раяной сидели за длинным и широким столом Джанахи, заставленным множеством различных блюд, с которыми так кропотливо возилась Мона с раннего утра; женщина была несказанно рада услышав от мужа кого и для чего приглашает к ним погостить Валид. Она буквально пела и пританцовывала благодаря Всевышнего, что он откликнулся на ее молитвы. Теперь же уважаемый Акрам — верный друг и товарищ ее супруга, сидел прямо здесь и всем своим настроением показывал, насколько польщен и расположен принять "предложение" породниться.