Восточный цветок: Геджиа

Девятая глава

"Время не повернешь вспять, но это еще не значит, что надо ставить крест на своей жизни. В следующий раз все будет хорошо." - Бертрис Смолл.

Дея сидела на полу своей комнаты, разложив перед собой множество фотокарточек детства и юности своего отца, которые она забрала у матери и хранила на верхней полке в собственном шкафу. Оттуда же достала и собственные фотографии. Тонкие дрожащие руки перебирали старые кадры, где трехлетний Сеид Мархун сидит в громоздком кресле, гордо демонстрируя небольшой трактор без одного колеса, где первый раз отправился в школу, задувает свечи праздничного торта на десятилетие. Рядом девушка положила свои фото в трехлетнем возрасте и в школьные года, отчаянно выискивая схожие черты. Потом ей на глаза попался кадр, где взрослый и возмужавший Сеид держит маленькую Дею на руках и широко улыбается. У него были глаза с типичным восточным разрезом болотного оттенка и чуть выпуклые, нижняя губа пухлее верхней, квадратный подбородок с ямочкой и прямой нос с островатым кончиком.

Нельзя было сказать, что они не похожи, но девушка сомневалась в собственной объективности, отчего откинулась на спину и беспомощно застонала. Не потому ли Валид Джанахи всю жизнь с таким трепетом относится к их семье? Не в этом ли причина холода и непринятия со стороны госпожи Моны? Сколько они собирались скрывать правду от нее?

Тем не менее, Дея не могла поверить, сердце упорно твердило что это ошибка, она не может быть дочерью Валида Джанахи. Её отец - Сеид Мархун. И причина отрицания была не столько в желании быть с Хасаном, просто она так чувствовала.

Девушка не спустилась завтрак. Захра понимала, что вываленную правду принять ей трудно и больно, что Дее необходимо побыть одной, отчего взяла себя в руки и отправилась на работу. Конечно женщина не способна была трудится и думать о чем-то кроме произошедшего, ей просто необходим был повод покинуть дом и не попадаться на глаза Деи в ближайшее время.

Вернувшись ближе к вечеру, Захра сердцем почуяла, что дочь так и не спускалась вниз; свет в доме не горел нигде, приготовленный наутро омлет с лепешками все еще стоял на плите нетронутый, как и жасминовый чай. Первым порывом у нее было отправиться к Дее в комнату и попробовать поговорить, но Захра остановила саму себя, решив для начала настроиться на нужный лад и обдумать, что говорить дочери. Пока женщина настраивалась, успела убраться на кухне, протереть всю пыль в гостиной и погладить стопку вещей. Не зря умные люди отвлекались от проблем и тягостных дум с помощью физического труда — это действительно было хорошим лекарством.

Переделав возможные мелкие бытовые дела, Захра наконец решилась подняться к Дее. Напоминая себе, что лучшим способом наладить с дочерью контакт — это быть предельно честной и откровенной в чувствах, избегая лукавства и уловок.

Женщина негромко постучала в плотно закрытую дверь. Ожидай Захра приглашения, простояла бы здесь всю ночь, именно поэтому она без спроса ее, дивясь, что та оказалась не заперта, открыла дверь.

Дея лежала в своей постели свернувшись калачиком в темной комнате. Оттуда, где стояла Захра, сложно было сказать, спит девушка или нет, и женщина тихо позвала ее. Ответом было такое же тихое всхлипывание.
— Не могу поверить в твое предательство, мама.

Захра робко прошла в комнату и присела на край кровати. Ее рука потянулась к ногам Деи, но та повернулась к ней спиной, сместившись на другой край.

— Я любила твоего отца и была верна. И никогда бы не втоптала в грязь его славное имя. — говорила Захра с трудом, сдерживая горькие слезы. — Я познала Валида Джанахи до того, как стала женой Сеида. И он все знал. Между нами не было тайн.
Только тогда Дея подняла голову и обернулась на мать, не скрывая удивления.
— Он взял тебя не смотря на то, что ты понесла от другого вне брака?
Захра помялась прежде чем ответить, но говорить стало легче, когда дочь перестала демонстративно ее игнорировать.
— Мы с Валидом любили друг друга. Но так уж сложилось, что он женился на Моне и надолго пропал из виду... потом появился Сеид, я работала в магазине его отца. Увидел меня там и решил свататься, только явился он на порог вместе со своим другом. Им оказался Джанахи... так он и вернулся в мою жизнь, правда уже успев стать отцом. — она осеклась и обратила взор вверх, — О, Аллах, почему же ты не поразил меня молнией в этот момент!... Я призналась Сеиду в своей нечистоте и любви к другому сразу, надеясь, что он отречется от меня. Помню, как тогда его лицо окрасила горькая усмешка, а в глазах отразилась боль. Помню его слова по сей день: "Я полюбил тебя, прекрасно зная, что твое сердце принадлежит ему. Но если ты позволишь, я не отступлюсь от тебя и от надежды, что однажды посмотришь на меня таким же взглядом, каким смотришь на Валида." В тот же день была назначена дата свадьбы и уже через две недели Сеид привел меня в свой дом. На следующий месяц я узнала, что беременна.
Дея резко села на кровати и впилась в мать безумным взглядом.
— Ты узнала о беременности после свадьбы, почему же называешь моим отцом дядю Валида?!

Захра стыдливо обхватила себя руками и опустила голову. Ее дочь достаточно взрослая, но многого не знает и говорить о подобном с ней было для женщины позорным.
— У нас с твоим отцом больше не получилось стать родителями. Он был слаб как мужчина, да и плохая болезнь вскоре поразила его. По срокам и стечению обстоятельств, скорее всего именно Валид твой отец, не Сеид.
Дея усмехнулась, смахнув слезы с лица и вновь отвернула голову.
— Ты даже не уверена. Лишь предполагаешь. А я не хочу страдать от предположений.
— Сеид, как и Валид по сей день, заклинают, чтобы я не делала тест на отцовство и сберегла наши имена в чистоте. — совершенно подавленным голосом сказала Захра.
— Уходи, мама. Прошу. Я не могу больше слушать тебя. — закрыв лицом руками, промычала Дея, боясь в порыве гнева наговорить много лишнего. Удивительно, что в девушке оставалось подобное самообладание.