Восточный цветок: Геджиа

Двенадцатая глава

Захра с Валидом сидят в гостиной, Дее видно только их со своего наблюдательного пункта — на площадке второго этажа, украдкой выглядывая из-за беленной стены.

В юном сердце все еще бушует негодование, от того что этот мужчина смеет от лица ее отца договариваться о ее помолвке после всего что было; улыбается там и важничает, будто не испытывает угрызений совести после всего... будто действительно вправе делать это!

Горло сводит, стоит подумать, как себя чувствует Сеид, наблюдая на подлого друга, что принимает сватов в его доме.

Девушке удается подавить ураган, прикрыв глаза и сделав несколько глубоких вдохов, — она действительно старалась проявлять зрелость. Конечно Джанахи имеет на это право, раз является тем, кто сделал Дею порочным дитя.

Все же боль эхом отзывается в груди, заставляя дышать рвано и неровно, когда глаза вновь останавливаются на его профиле.

Утешает лишь одно, — скоро она уберется отсюда, свяжет свою жизнь с Деметом и больше никогда не пожелает слышать ни про мать, ни про семейство Джанахи.

— Единственное, что я желаю, чтобы Дея доучилась, господин Юсуф. — мягко, но с настойчивостью, присущей ее натуре, молвит Захра.
— И, если уж вы не против, давайте помолвку устроим в один день с помолвкой нашего сына. — встревает Валид. — Прежде чем они уедут учиться.

Самообладание Деи катиться к чертям от услышанного, девушка вскакивает с места как ужаленная и уже готова бежать по ступенькам вниз, забыв про мантру про "сдержанность — проявление зрелости", но замирает, когда начинает говорить Демет.

— Разве оно правильно, господин Джанахи? — Дея, кажется, вновь начинает дышать, веря в то, что сваты посчитают такую затею глупостью. — Невеста должна быть одна, да и жених...
— Дея и Хасан очень сильно привязаны друг к другу благодаря нашей тесной дружбе семьями. — поясняет Валид и бесстыдно при этом лжет.

Все эти годы их связывала только ложь. Удивительно, как до сих пор язык его не отсох.

— Как им разделить такое событие друг с другом, если нужно успеть все до их отъезда?

Земля уходит у Деи из под ног, когда чуть прокашлявшись, Юсуф начинает согласно хмыкать, подталкивая и Демета к согласию, после чего будущий жених признает справедливость такого решения.

— Не будем тогда ставить в затруднительное положение близких людей, пусть разделят друг с другом такой важный день.

Дее хочется вскрикнуть: «Нет, Демет, не ведись на эти уловки! Эти люди ищут способ извращеннее истерзать мое сердце!»

Но этот порыв подавляется стиснустыми кулачками и слиянием со стеной.

Никак судьба подбрасывает такое испытание. Раз оно так, девушка примет вызов и пройдет через это, видит Аллах, собрав все свое достоинство.

— Тогда свидимся через пару дней и договоримся уже при другом женихе, в каком месте проведем торжество. — заключил Юсуф и начавшаяся возня послужила Дее знаком, что они собираются уходить.

— Конечно, конечно. Заходите в соседний дом, за финансовую часть буду отвечать я.

Благо последние сказанные Валидом слова заглушил зов матери, иначе это послужило бы той самой каплей в переполненную чашу.

— Геджи, Геджи! Спускайся!

Наконец, Дея сумеет как следует прожечь своим взглядом господина Джанахи, взявшего на себя слишком многое.

Улыбка расцвела на лице Демета точно так же, как когда Дея заходила к ним, неся чай со сладостями; невесте обязательно нужно показать свои навыки в гостеприимстве и угостить пришедших вкусным чаем, правильно приготовленным, с пышной пенкой.

Его карие глаза искрились обожанием и верно шествовали за ней, совсем не подозревая, что творится в ее мрачной душе.

Валид следил за молодым мужчиной и успокаивал совесть, что с ним девочка сможет обрести счастье, возможно большее, чем с Хасаном; она и сама это поняла, раз решилась на такой шаг.

Но переведя взгляд на Дею, Джанахи обжегся огнем; никогда еще эти синие глазки не были такими темными, колючими, полными невыговоренных обид и упреков, ненависти и презрения.

— Геджи, — считая правильным убедиться, что у невесты возражений нет, Демет обратился к ней. — Ты не против, если помоловка будет совместной с семьей ваших соседей?

Против! Еще как против! Но не это услышат они. Только знавшие девушку много лет видели фальшивость улыбки ее, слышали отравляющий яд в словах.

— Соседи… они ведь часть нашей семьи, а Хасан мне брат. Почему же нет, да, дядюшка Валид?

Джанахи прочистил горло и выпрямился после этого удара. Под его усами губы растянулись в подобии улыбки; напряженной и неуверенной.

— Я о том же и говорил, Геджи. — голос его вздрагивает, потому Валид набирает воздуха в легкие и повторяет за собой уже более уверенно. — О том же и говорил.

— Тогда я спокоен. — Демет послал девушке взгляд, какой предназначают только возлюбленным. Искристый и лучистый. Только это и служит лучиком света, рассеивающум тьму в сердце Геджии. — Поехали Юсуф. – похлопав старшего брата по плечу, молодой человек отправился к выходу. Их провожать пошел Валид и Дее хотелось, чтобы он ушел вместе с ними, но к сожалению возвратился.