Восточный цветок: Геджиа

Тринадцатая глава

В смятении сердце невесты
Как всего лишь за миг меняются связи
Теперь каждый близкий человек вдруг стал чужим.*

Много вещей скрыто за тем, что лежит на поверхности; счастливая улыбка прячет грусть в глазах, за деланной злостью прячется искренняя доброта, за холодом и безразличием скрывается любовь и привязанность.

Разговоров по душам Хасан никогда с сестрой не вел, полагая, что Ясмин вечно где-то витает и ничего толкового обсудить не способна. Куда же ей, думалось парню, до серьезного старшего брата, повидавшего столько.
Но это служило очередным доказательством, что истина всегда скрыта, до нее нужно докапываться, прежде чем делать выводы.

Младшая сестренка застала его в комнате, когда стук теннисного мячика об стену вконец доконал. Она намеревалась попросить Хасана выражать протесты потише, не мешая другим. Только вот оставлять его одного, такого печального и задумчивого, Ясмин не решилась.
И попробовала поговорить с ним, объяснив ситуацию с иной стороны — женской.

— Она любит тебя с пеленок. Любит и сейчас. Но ей страшно проснуться однажды и услышать упрек, что ради нее ты отвернулся от семьи, пожертвовал карьерой, о чем сильно жалеешь.
— Но что мне с этим делать?
— Доказать, что ты стоишь этой любви, болван, вместо того чтобы ставить нелепые условия! И не намерен отступать! Завтра я еду с ней и ее матерью за нарядами на помолвку... Водитель был бы кстати.

Роль водителя была занята отцом, но Хасану не составило труда уговорить Валида уступить, учитывая каким мрачным тот вернулся после сватов.
Мона, правда, не была рада при том или другом раскладе, бесконечно ворча под нос, что могли бы и на такси поехать.
Кажется, что переживания госпожи Джанахи связанные с женщинами Мархун не собирались так просто заканчиваться; за добрую часть седины в ее темных густых волосах ответственны именно они!

К поездке в Манаму Хасан готовился чуть ли не как к свадьбе.
В голове крутилось много мыслей, не в силах четко сформулировать, для чего и с какой конкретно целью он намеревается оказаться рядом с Деей. Чтобы поговорить? А толку от разговоров... продолжает упрямо мычать, что любовь ее не иначе как братская.
Что же сделать, как до этой девчонки достучаться?
Легко заявлять, как это сделала Ясмин, действуй!
Как действовать, что сделать?

Застегнуть две маленькие пуговички на своем поло Хасан смог спустя пять минут возни.
Волнение его усилилось трехкратно, когда ответ на вопрос нашелся неожиданно.
Настоящее безумие, признаться, даже для него. Но разве любовь не толкает безумства?

Глядя на свое отражение в зеркале, откуда на него глядели горящие возбуждением серые глаза, Хасан теперь не испытывал сомнений, называя любовью чувства к Дее.
Сначала она была ему как младшая сестренка, потом стала верным другом, теперь же познакомился с ней заново и больше расставаться не желал.

Ясмин облачилась в сарафан песочного цвета, прямо под цвет брюк брата, отчего столкнувшись в коридоре они друг другу послали смешки.

Перед выходом Валид позвал к себе сына, Хасан почти расстроился, ожидая, что тот передумал, но нет. Старший Джанахи вложил младшему ключи от машины в руки и коснулся его плеча.

— Сын, все решено, не трогай девчонку ни взглядом, ни словом.
— Запрещаешь даже смотреть на нее? — нервный смешок вырвался из груди Хасана.
— Я позволил везти их сегодня только потому, что из нас двоих она меньше презирает тебя. Но это не значит, что твое присутствие будет ей в радость. Поэтому, твоя задача молча отвезти их и молча привезти назад.
— Я бы на твоем месте поставил прослушку. Вдруг нарушу слово. — саркастически ответил Хасан и пошел из дома вон.

Отец раздражал его.

Хасан чувствовал, насколько сильно они с Валидом отдаляются друг от друга, как стремительно уходит взаимопонимание, которое невероятно ценил молодой человек.
И, самое ужасное, что причиной всему были тайны, таившиеся в сердце старшего Джанахи; он и сам это понимал, однако менять ничего не пытался.

Подавляя в себе все негодование, Хасан устроился на сиденье водителя, завел мотор. Взгляд серых глаз прошелся по зеркалу заднего вида, руки потянулись подстроить обзор под себя.

Как раз в этот момент все его внимание оказалось приковано к белозубой улыбке до ушей; Ясмин что-то шептала Дее на ухо, а та развеселилась, будто никогда и не испытывала печали.

Чувственные губы Хасана непроизвольно вторили губам Геджи, не в силах сдержать радости от вида ясного личика.

Чудесное виденье было недолгим.

Стоило Дее заметить, кто именно ждет их в белой тойоте, лучистая улыбка померкла. Все тело напряглось. Ладони стали влажными.

Невозможно представить себе ничего хуже, чем поездку за нарядами для помолвки с Хасаном.

Дея оглянулась на мать, застыв на полпути, будто требуя объяснений, но Захра только пожала плечами и подтокнула девушек вперед.

Бедная Ясмин. — подумалось молодому человеку, когда Геджи обхватила плечи подруги и, судя по всему, стала выражать все свое недовольство его невинной сестричке.

Но возмущения не имели значения. Ясмин-то точно их воспринимала никак иначе, как со смехом, подтрунивая над подругой, что несчастному Демету не повезло с такой ворчливой невестой.