Восточный плен

Эпилог

Эпилог

Пять лет спустя.

У подножья гор, рядом с роскошным домом Назаровых, утопает в зелени не менее роскошный особняк. Вид отсюда такой, что дух захватывает: могучие горные вершины словно охраняют покой и прочность двух семей — Назаровых и Татищевых.

Семья Татищевых снова ждет пополнения — ещё одного члена семьи.

Старшему сыну Диару — тому самому мальчику, которого однажды оставили родные мать и отец — уже семь. Его отец, Даниал, так и не вернулся. Позвонил всего раз, с неизвестного номера, и сказал, что Мажитов не оставит его в покое, даже за решёткой. И что ему придётся исчезнуть. Навсегда.
Через несколько дней на пороге их дома появилась пожилая женщина — бабушка Диара, мать Альбины. Хрупкая, с усталым лицом и потухшими глазами. Оказалось, что она тяжело больна и не сможет взять на себя заботу о внуке.

Пока Диар жил у Данияра с Разией, что-то случилось. Нечто большее, чем привязанность. Нечто глубже, чем жалость. Он стал своим. Родным. Процесс усыновления был долгим и муторным, но когда всё закончилось, Татищевы уже не представляли свою семью без этого смышленого мальчика.

Диасу уже шесть. Он весь в своего дедушку — будущий учёный. Не по годам умный мальчик.

За ним идет Ильяс. Ему почти четыре. Прирожденный футболист. С мячом не расстаётся даже во сне. Упрямый, подвижный, а в упорстве не уступает даже отцу.

И вот ещё одно ожидание.

— Шары или дым? — Разия сидит на полу, окружённая коробками, гирляндами и ноутбуком.

— Что? — Данияр отрывается от телефона. — Ты со мной разговариваешь или с армией дизайнеров?

— С тобой, мужчина моей мечты, — бросает многозначительный взгляд. — Ты же сам сказал, хочешь участвовать.

— Я сказал: если будет девочка, я хочу сделать праздник. А не… цирк в стиле “взорви шарик”.

— Уф, — вздыхает Разия. — Даник, ты вообще понимаешь, что такое гендер-пати?

— Понимаю. Это когда вместо нормального обеда я ем торт с розовой или синей начинкой, пытаясь не подавиться от волнения.

— Ты просто не романтик.

— Я реалист. Узист мог бы просто сказать: “Девочка”. Мы бы отметили эту новость.

— А если это всё-таки мальчик? — тихо спрашивает она.

Он смотрит на неё. Медленно откладывает телефон. Подходит ближе и присаживается рядом.

— Я буду рад. Правда. Любой ребёнок — это счастье. Но… — он кладёт ладонь ей на живот. — Я правда хочу девочку. Одну. Хотя бы одну. Маленькую. С косичками и мамиными глазами. Такую, как ты. Я буду охранять её лет так… — прикидывает, — до тридцати, а потом сам выберу ей жениха. Достойного, верного, надёжного. С полным досье.

— До тридцати? — Разия смеётся. — Да кто же её возьмёт такую старую?

— Вот и отлично, — ухмыляется. — Я как раз до пенсии успею отсеять всех клоунов.

— Ты же их даже слушать не будешь.

— Конечно нет. Первый, кто скажет «здрасте», — полетит обратно на своем самокате.

Он улыбается, но глаза — серьёзные.

— Я хочу, чтобы она жила легко. Чтобы ни один мудак не имел шанса сломать ей жизнь.

Разия замирает на секунду. Смотрит на него нежным взглядом, затем осторожно касается его щеки, проводит по ней пальцами.

— Я знаю… — шепчет. — И ты так и сделаешь, — целует мужа.

Он подаётся ближе, утыкается носом в её шею.

— Пойдём в спальню, — его голос низкий, хрипловатый, почти рычит ей на ухо. — Давай отметим этот гендер-пати… по-своему. Только вдвоём. Без шариков и дыма.

— Дани, — Разия улыбается, прикрыв веки в удовольствии чувствовать его теплое дыхание, — ты невыносим. Нельзя быть таким ненасытным.

— Сама виновата. Нельзя быть такой красивой и сладкой, — бархатисто шепчет, и его нетерпеливые ладони скользят под платьем.

— Нет, — она судорожно вдыхает и пытается вырваться, но движение выходит неубедительным. — Мне придётся вырубить тебя, если ты будешь мешать мне готовиться.

— Опять заедешь шваброй и ведром, — усмехается Данияр чуть осипло, опьянённый её кожей, запахом, дыханием.

— Почему опять? Когда это я тебе заезжала? — вскидывает бровь, но голос уже мягче, в нём улыбка.
— Много лет назад. Ты тогда мелкая совсем была, — шепчет, тяжело дыша, прижимаясь к ней.
— В смысле мелкая?! Мне было двадцать шесть, когда я тебя встретила.
Он усмехается, наклоняется ближе к уху:
— Тебе тогда было шестнадцать. Я приехал в вашу часть, где вы жили. Нужно было достать флешку — ту, что твоя сестра спрятала в плюшевом медведе. Пока Саныч отвлекал её, я пробрался в вашу квартиру.

Разия замирает. В её памяти вспыхивает этот момент, будто он случился вчера. На лице озаряется изумление.

— Подожди… это был ты?! — она хватает его за щеки и смотрит в глаза.

— Угу, — кивает спокойно, как будто речь о пустяке.

— И ты говоришь мне это только сейчас?! Семнадцать лет спустя?!

— Угу, — всё так же невозмутимо.

— Ты должен прямо сейчас пойти и рассказать всё моему отцу! — Разия вскидывает голову, глаза сверкают. — Он тогда не поверил мне. Подумал, что я всё выдумала, что у меня фантазия разыгралась!

Данияр морщится, словно от этой мысли его передёрнуло, и тут же усмехается:

— Нет, нет… только не к твоему отцу. Зная его, он опять решит, что я приходил не за флешкой… а к твоей маме.

— Ты невыносим в квадрате! — Разия бьёт его по плечу, но уже смеётся, не в силах удержаться.

— Слушай, я вообще-то терпел всю неделю. Пока ты тут шары сортировала и имена подбирала, я страдал. Молча. Героически, — Данияр сдвигает брови, делая жалобное выражение лица.

— Я видела, как ты «молча страдал», — фыркает Разия. — Особенно, когда залипал на декоратора в Instagram.

— Это был ресёрч! — он возмущённо поднимает руки. — Я искал идеи. Для нашей дочери.

— Сына, — щурится Разия. — Чувствую, будет мальчик.

Он резко замолкает, смотрит на неё с театральным ужасом.

— Забери обратно. Немедленно.

— Ага. И тогда сразу родится девочка, да?

— Так работает магия слов. Не перечь магу.

Она смеётся и откидывается назад, пытаясь отдалиться.

— Дани, давай ночью, — почти умоляюще шепчет. — Ну пожалуйста…

— Нет. Вечером будут ужин, дети, гости, бабушки, дедушки, разговоры про давление и политику. Ты устанешь. Как всегда.

Он встаёт, легко поднимает её с пола и прижимает к себе.

— А сейчас мы идём в спальню. Не спорь. Это строго ради ребёнка. Он должен знать, что мама с папой любят друг друга. Страстно. Регулярно. И без выходных.

— Ради ребёнка, значит? — хмыкает она, пряча улыбку.

— Да. Ради него. Или неё. Или их. Кто знает, может там близняшки.

— Дани!

— Шучу, — бормочет Данияр. — Хотя… если будет двойня, я, возможно, умру. От счастья. Или от нехватки сна. Или просто от шока. Особенно если это опять два пацана. Но ничего… выживу.

Разия смеётся, уткнувшись в его плечо, пока он несёт её вверх по лестнице. А где-то внизу, на столе среди лент, открыток и воздушных шаров, тихо лежит коробочка — перевязанная розовой и голубой лентами. Маленькая. Скромная. Но с большим секретом внутри.

На самом деле у них будет двойня — мальчик и долгожданная девочка. Но пока об этом знают только Сания и Санжар. А они, конечно, будет держать интригу до самого конца. До того момента, когда у Данияра начнёт подрагивать глаз от напряжения. Вот тогда и начнётся настоящий праздник.

Вот и всё. Очередная история о том, как два одиноких сердца оказались в сладком, восточном плену любви, завершена.

Спасибо, что читали. ❤️❤️❤️❤️