Восточный плен. Князь. Часть вторая

Глава 8

В серебристом лунном свете Мари стояла у входа в свой шатер. Взгляд ее был устремлен в даль, где шаловливые ветры поднимали и вздыбливали вихри песка с, казалось бы, невозмутимых дюн. Пустыня позволила ей выжить, но кто знает, что могло бы произойти, не появись Влад вовремя.

После того как Дельмар и его приближенный отыскали их в пустыне, Мари и Влад более не обмолвились ни словом. Почти целый день женщина провела в одиночестве, ей было над чем подумать… Но как только на землю опустился вечер, вместе с тем и необъяснимая тревога наполнила сердце Мари.

Еще перед тем, как люди из лагеря удалились в свои шатры, она заметила перемену: дети притихли, а на лицах взрослых поселилось выражение какого-то печального ожидания.

— Могу я прервать ваше уединение?

Мари вздрогнула всем телом, но потом вздох облегчения буквально сорвался с ее губ, когда она увидела Дельмара рядом с собой.

— Я испугалась, — приветливо улыбнулась женщина. — Все разошлись по шатрам так рано, и почему-то этим вечером никто не сидит у костров и не поет песен, дети не играют с животными… Все не так, как обычно, и эта тишина… Жутко нервирует. — Мари вновь попыталась улыбнуться.

Дельмар с интересом взглянул на собеседницу.

— Надеюсь, о вас позаботились? — спросил он, уловив на лице женщины тень отчаяния.

Мари рассеянно кивнула:

— Ко мне заходила ваша сестра, дала мне чашку травяного чая и немного тушеного мяса. Спасибо.

Резко стемнело, и Мари не смогла разглядеть выражение его лица, но чувствовала исходящее от мужчины напряжение. И что-то еще… Ту же тихую печаль, которую она ощущала на протяжении всего вечера.

— Я думаю, вам следует знать… — осторожно начал он.

Мари, затаив дыхание, ждала продолжения, но когда его не последовало, спросила, не скрывая нетерпения:

— Знать что?

— Как вы помните, мы вчера собирались отправиться ко дворцу…

— Да, я помню…

— Но когда мы выехали, не прошло и часа пути, как Лев решил вернуться…

— И вы его послушали?! — изумилась Мари.

— А что вас удивляет? Мы — дети пустыни — привыкли доверять своей интуиции. Наше предчувствие — одна из главных защит. И как позже подтвердилось, интуиции Льва можно только позавидовать.

Дельмар, чуть приблизившись к собеседнице и заложив обе руки за спину, продолжил:

— А сегодня истек оговоренный срок…

— Какой срок?

— В прошлую ночь приближенный погибшей Кадын и ее маленькая дочь ждали нас в условленном месте. Через пару часов мы выезжаем, и кто знает… Возможно, Аллах будет на нашей стороне.

Женщине ничего не оставалось, как гордо смотреть прямо пред собой. Она не могла посмотреть в глаза Дельмара, но виновато склонить головы тоже не могла.

Поддавшись какому-то смутному предчувствию в отношении нее, Влад повернул коня и тем самым поставил под угрозу свою клятву, данную Сетеней. Возможно ли было в это поверить? И что это означало? Мари не хотелось и близко подпускать к себе подобные мысли и надежды. И она нашла, чем их заменить! Быстро растущее чувство гнева буквально заполонило ее всю целиком. Зачем он так поступил?! По какому праву? Она не просила его ни о чем! А теперь своим героическим поступком Влад поставил ей в вину угрозу жизни маленькой девочки.

— Вашей вины в этом нет, — точно прочитав ее мысли, произнес Дельмар.

Он сделал еще один шаг к ней, и свет из входа шатра осветил его лицо.

Мучительное выражение, в котором перемешались сочувствие и понимание, застыло в глазах мужчины.

— Лев очень расстроен, — пояснил он. — А когда он расстроен, то реагирует довольно импульсивно, и это влечет за собой нехорошие последствия. Поймите, Мари… Я пытался поговорить с вами… Лев мне как брат, даже более того! И сейчас я вижу, как вы губите его. А он, в силу своей вспыльчивости и непринятия себя, губит вас. Это не приведет ни к чему хорошему. Та песчаная буря в которую вы попали, не прошла, она живет в вас обоих, пески обиды и ненависти вскоре вас задушат.

Мари смотрела на Дельмара, широко раскрыв глаза. Она даже не заметила, в какой момент на ее щеках заблестели ручейки горячих слез.

— Но что-то есть еще? Я права? — не отрывая распахнутого взгляда от собеседника, спросила она. — Что-то не дает вам покоя и заставляет здешних жителей так странно себя вести… Ваше сестра — единственная, кто заговорил со мной, единственная, кто без опасения смотрит мне в глаза.

Дельмар улыбнулся одними губами:

— Феруза — единственная, кто не верит в проклятья пустыни и в предсказания старых бедуинов.

Мари вопросительно вскинула брови.

— Проклятье пустыни?! — переспросила она.

— Тот, кто пережил песчаную бурю в одиночку, каким-то невероятным чудом, — тот носит в глазах смерть.

Мари еще шире от удивления распахнула глаза.

— Считается, что выживший человек, который должен был по всем законам погибнуть, заключил негласную сделку с пустыней. Смерть обошла его стороной, но непременно взамен она заберет кого-то другого… Кого-то, кто увидит в глазах выжившего свою смерть.

Мари не могла припомнить, когда в последний раз так могла безудержно смеяться. Дельмар смотрел удивленно, но женщина не могла ничего с собой поделать. Должно быть, нервы окончательно подвели, она заливалась смехом и слезами, не понимая, что с ней происходит.

Наконец, успокоившись, она отерла тыльной стороной ладони раскрасневшиеся и мокрые щеки.

— Ты сказал — в одиночку? — уже серьезно произнесла она. — Выживет в одиночку! А я была не одна, Дельмар. Со мной был Влад.

— Вы — одно целое, Мари, — быстро парировал он. — Воины-дели считают вас единым.

Дельмар повернулся, вероятно, намереваясь уйти, но внезапно остановился. Вся его поза выдавала напряжение, а руки были крепко сжаты в кулаки.

— Я могу отвести тебя к нему.

***

Хаммам, обустроенный в недрах скалы, считался местом успокоения и истинным храмом тишины. Древние вожди и бесчисленное поколение лучших воинов приходили сюда, чтобы в уединении сбросить бремя забот и достичь душевного покоя. В самом центре пещеры природой был образован небольшой, но глубокий бассейн. По каменным стенам стекала вода, а где-то и вовсе била водопадом, отбрасывая на своды скалы бирюзовые и голубые блики. Лунный свет, льющийся через верхние щели в скале, причудливо играл отражением в воде, окрашивая пещеру серебристым призрачным светом.