Восточный плен. Князь. Часть вторая

Глава 10

Мари стояла у входа своего шатра и без интереса наблюдала за жизнью поселения. В иное время и в иной ситуации она, без сомнения, смогла бы влиться в эту размеренную и удивительную жизнь, смогла обрести друзей и занятие по душе, но не теперь.

С момента отъезда Арифа, Щербатского, Дельмара и Влада прошло шестнадцать долгих дней и ночей. Все это время женщина буквально не находила себе места от тревоги и неутешительных мыслей.

Сестра Дельмара была единственной, с кем Мари могла поделиться своей тоской и своими опасениями. На седьмой день похода мужчин Феруза рассказала Мари, что старейшинам от Дельмара пришла плохая весть. Всего девушка разобрать не смогла, так как подслушивала в не очень благоприятных условиях, но дело заключалось в том, что принцессы не оказалось в условленном месте. А позже выяснилось, что человека, который должен был провести девочку через потайной ход, жестоко казнили.

Что произошло с самой эфенди, неизвестно и где она теперь, также остается загадкой.

Солнце стремительно уходило за горизонт, но воздух по-прежнему был удушливо горячим. От вечерних костров высоко поднимался дым, и ароматы кофе, пряного мяса и еще тысяча других смешивались в неподвижном воздухе. Крики детей, колокольчики верблюдов и странная жалобная мелодия какого-то музыкального инструмента, болтовня женщин на незнакомом языке, суетливый шум и гам — все это сводило с ума.

Устав от одиночества и однообразия дней и часов, Мари рассеянно глядела по сторонам, силясь унять головную боль.

Приложив холодные пальцы к вискам, она бросила измученный ожиданием взгляд на горизонт. Туда, где в ярко-алых вспышках за линией, где пески встречали небо, заходило солнце. В последнем его луче Мари видела всю красоту природы: жестокую, страстную и печальную. Еще один день ее ожидания завершался, еще один день надежды угасал вслед за этим последним трепещущим лучом.

Перед тем как войти в шатер, женщина бросила прощальный взгляд на горизонт и замерла, не смея верить своим глазам.

Из пустыни, где только что погиб последний луч ее надежды, к лагерю во весь опор мчались четверо всадников.

Они стремительно приближались; вскоре Мари смогла различить их развевающиеся плащи, убедившись, что это не мираж и не плод болезненного воображения.

И уже очень скоро четверо рысаков на полном скаку влетели в освещаемый кострами лагерь.

Мари не могла сдвинуться с места. Лишь прижав ладони к груди, где бешено колотилось сердце, она продолжала стоять и смотреть на прибывших всадников.

Они быстро спешились, отвели коней в стойла и незамедлительно последовали к главному шатру старейшин.

И только один из них обернулся, с точностью поймав её взволнованный взгляд.

Влад улыбнулся ей, пообещав тем самым скорую встречу.

***

Когда Мари вернулась в свой шатер, почти сразу же появилась Феруза. Накрывая на стол, девушка что-то весело щебетала. Расставив тарелки и бокалы для двух персон, Феруза удалилась, но уже через мгновение вернулась с серебряным кофейником и чашками.

— Давай скрасим ожидание друг другу, выпьем кофе? — улыбнулась девушка.

И, не дождавшись ответа Мари, опустила поднос на маленький столик у кровати.

Феруза разлила густой ароматный напиток по чашкам и одну протянула Мари.

Вопреки ожиданиям девушки, разговор никак не начинался. Допив свой кофе, Мари поднялась со своего места.

— Тебе нравится наша пустынная кухня? — вновь попыталась Феруза завести разговор.

— Да, очень все вкусно, — любезно, но кратко ответила собеседница.

— Ну хорошо, — сделав глоток обжигающего кофе, заговорщически сузила глаза Феруза. — Я расскажу тебе, что услышала… Но только если ты пообещаешь меня не выдавать!

— Конечно, — быстро приблизившись к девушке, пообещала Мари.

— Они говорили о тебе.

— Обо мне?

Феруза довольно кивнула:

— В Долмабахче теперь не попасть, тем более мужчине в султанский гарем. А через пару дней наш сумасшедший султан ожидает пополнения своего райского сада…

Мари ужасно нравилась эта девушка. Она была абсолютно свободна в своих суждениях и в своей манере поведения, что совершенно не вязалось с образом восточной женщины.

Феруза удивляла Мари всякий раз, как у них заходил разговор о политике или еще каком «сугубо мужском вопросе». Эта жизнерадостная девушка говорила на трех языках так же великолепно, как скакала верхом и управлялась с клинком.

— Дельмар предложил, чтобы ты в числе новоприбывших наложниц гарема проникла во дворец, — продолжала Феруза. — И я считаю, это гениальная идея! Сама посуди, Мари… Ты мне рассказывала, что знакома с малышкой, значит, она пойдет с тобой. Тебе известны все входы и выходы дворца, даже лучше, чем самому правителю!

— Да, да… — закивала собеседница. — Это так!

Глупое воодушевление рискованным делом точно возвратило Мари из летаргического сна.

— Но есть одна большая проблема! — покачала головой Феруза.

— Какая?

— Твой муж против.

Мари не смогла на это даже найти слов возражения. Если Влад против, то никто его не сможет переубедить.

Феруза, с сожалением глядя на Мари, закусила нижнюю губу.

— Далее, как ты понимаешь, твое участие в этом деле и обсуждать не стали.

— Что же они решили в итоге? — задумчиво произнесла Мари.

— Не знаю, — был ей ответ. — Дельмар попросил меня выйти из моего укрытия и заняться вашим ужином.

— Тебя обнаружили? — удивленно и с сожалением, спросила Мари.

Девушка в ответ широко улыбнулась и с гордостью заявила:

— Когда он впервые меня за этим застал, то самое страшное, что мог придумать в наказание, — это поставить меня на соль. Мне тогда было десять.

— На соль?

— Ну да, — поморщилась плутовка, — насыпают на пол крупную соль и ставят тебя на коленки — ужасно больно и голени горят после трех часов…

Мари широко раскрыла глаза от еще большего удивления, но восторженная улыбка не сходила с ее губ.