Восток-дело тонкое. Гарем для попаданки.

Глава 5.

Глава 5

…в которой хозяйка гарема устраивает шоу вместо оргии, вводит понятие «групповая терапия», а мужчины и женщины начинают понимать, что попали не в бордель, а в школу выживания

Утро началось с того, что в дверь буквально вломилась Рохэй.

Не постучалась.
Не прокашлялась вежливо.
А именно ворвалась, как хорошо вымуштрованная буря, и раздула полог так, будто собиралась унеси половину постели вместе с хозяйкой.

— Госпожа Мирэнне! — голос наставницы звенел, как слишком натянутый лук. — Это безумие!

Мирэнне, сидевшая на полу в одной лёгкой домашней накидке, с подогнутыми ногами и чашкой чая в руках, медленно подняла взгляд.

Перед ней, на ковре, лежала аккуратная россыпь дощечек. На них — её кривоватые значки, стрелочки и кружочки. План. Самый настоящий оперативный план.

— Доброе утро, Рохэй, — вежливо сказала она. — Какое именно из моих многочисленных безумий сегодня так потрясло ваш стойкий дух?

— Вы! — наставница ткнула пальцем в дощечки. — Это!
Она подхватила одну, прочитала и чуть не поперхнулась:
— «Общее собрание гарема. Мужчины и женщины. Совместные… беседы?!»

Она выговорила последнее слово так, будто там значилось «массовое самосожжение».

Мирленне пришлось сделать глоток чая, чтобы не рассмеяться вслух.

— Да, — спокойно подтвердила она. — Мысли вслух. Я вчера провела полдня, разбирая, кто у меня живёт в павильоне Зелёного Дракона. Теперь логично заняться теми, кто живёт по эту сторону шёлковых занавесей. Женщинами.

— Женщины не ходят к мужчинам, — отрезала Рохэй. — Тем паче не сидят с ними на одних подушках. Это против правил.

— А у меня есть где-нибудь список этих правил? — вежливо осведомилась Мирэнне. — В виде свитка, таблички, памятки для новеньких?

Наставница заморгала.

— Это… известно всем.

— Кроме меня, — сладко улыбнулась Мирэнне. — Значит, будем играть в старую игру: «если ты хочешь, чтобы я соблюдала правила, сначала их озвучь». Но это потом. А сейчас…

Она ткнула пальцем в дощечку, зажатую в руках Рохэй.

— Сегодня вечером. Здесь. В павильоне. Мужчины — не в одних повязках, а одетые. Женщины — не в духах по горло, а в том, в чём удобно сидеть и дышать. Чай. Немного сладостей. И разговор. Не о драгоценностях, не о том, чья причёска выше, а о том, как нам тут вообще всем выжить.

Рохэй смотрела на неё, как человек, который только что услышал, что небо собираются покрасить в зелёный цвет.

— Это не… — она поискала слово, — …неприлично?

— Неприлично, — серьёзно кивнула Мирэнне, — убивать друг друга медленно, ароматными палочками, под шёпот молитв о духовной чистоте. А сидеть на ковре и говорить вслух — это, знаете ли, вполне безопасное развлечение.

Глаза наставницы мелькнули на миг. Там промелькнуло что-то похожее на уважение. Или, может, ей показалось.

— И потом, — добавила Мирэнне уже мягче, — вы же не хуже меня знаете: если мужчин и женщин держать друг от друга только в статусе «владелица» и «игрушки», всё заканчивается плохо. А если иногда включать головы… бывает не так весело, но куда полезнее.

— У вас странные мысли, госпожа, — устало выдохнула Рохэй.

— Я умерла, — напомнила Мирэнне. — Мне теперь можно.

---

Слухи побежали быстрее, чем служанки.

К полудню весь женский квартал уже знал:
«Госпожа Мирэнне собирается устроить что-то неприличное»,
«она хочет посадить своих мужчин вместе с девами за один ковёр»,
«она будет заставлять всех говорить».

От последнего пункта во дворце дрогнули многие. Здесь говорить привыкли шёпотом, за ширмами и через третьи руки. Сидеть лицом к лицу и ещё при этом обсуждать свои чувства — это уже было на грани колдовства.

— Она точно с того света не одна вернулась, — шипели две молоденькие наложницы, завязывая друг другу пояса. — Наверняка духи в неё вселились.

— Да в неё кто хочешь вселиться, — фыркнула третья, постарше. — Ты на её мужчин смотрела?

Но вечером, когда над дворцом повис тёплый золотой свет и в саду зазвучали первые звуки струнных инструментов, в павильоне Зелёного Дракона было людно.

Мужчины уже сидели полукругом.

Тарик — сияющий, причесанный, с лентой в волосах, явно старавшийся выглядеть «главным весельчаком двора».
Музыкант — с лютней в руках, будто готовый в любой момент превратить любой разговор в балладу.
Шрамованный воин — чуть в стороне, но так, чтобы видеть всех.
Молчаливый гигант — как всегда, рядом со стеной, чуть пригнув голову, чтобы не задевать перекладину.
Ниндзя — в тени колонны, так что, если не знать, где смотреть, его можно было и не заметить вовсе.
Ассар — на своём месте, неподалёку от центра, спина прямая, взгляд тяжёлый, спокойный.

Над ковром были разложены подушки. Посередине — низкий столик с чайниками, пиалами и блюдами с сухофруктами и простым печеньем.

«Сладостей немного, — отметила Мирэнне. — Хватит, чтобы отвлечь, но не достаточно, чтобы заглушить страх сахаром».

— Госпожа, — шепнула Рохэй, появляясь рядом. — Женщины… пришли.

Словно в ответ, тяжелый шёлковый полог приоткрылся.

Первыми вошли две девочки — совсем молодые, лет по шестнадцать. В одинаковых, слегка потёртых кимоно бледного цвета, с поясками попроще. Они держались, как мышки в храме: ровно настолько, чтобы не сбегать, но и не привлекать к себе внимание.

— Это кто? — тихо спросила Мирэнне.

— Дочери мелких чиновников, — ответила Рохэй. — Их отдали во двор для служения. Шанс удачно выйти за кого-то из свободных. Либо… понравиться кому-то из… — она скривилась, — …гаремных.

Мирэнне мимолётно стиснула зубы.

«Шанс, ага. Прекрасный шанс стать чьей-нибудь игрушкой вместо чьего-нибудь долга».

За ними, с некоторой паузой, вошли ещё три женщины.

Первая — высокая, статная, с тугим пучком тёмных волос и чётко очерченными губами. Платье на ней было хоть и не самое дорогое, но сшитое так, что подчеркивало достоинства фигуры. В глазах — ум и осторожность.