Вовка, Инка и петух Ирод

Глава восьмая. В лесу

Папу провожали на следующий день. Инка у деда выпросилась на стареньком пеньке до станции болотной доехать, правда, шлем пробковый надела и клятвенно пообещала скорость не превышать. Так пока дедушка с папой до места дошли, она пять раз успела туда-сюда съездить. Потом немного подождали, пока цапель в возок запрягут. Инка сначала близко подошла, но её возчик отогнал, с прошлого лета запомнил.

Тогда Инка решила отловить парочку лягушат. Она углядела среди пассажиров Домового с Домовихой, с той самой, что в прошлом году Инку на заброшенной мельнице выловила и уши надрала. Сумка у Домовихи большая, туда не то, что пару, десяток лягушат можно поместить, да времени не хватит собрать, придётся двумя обойтись.

Возок отправился в путь. Инка и дедушка Леший помахали папе и направились к пеньку. Маленькая кикимора села на место водителя, дедушка сзади. Только они отъехали, как со стороны возка послышался визг.

— Никак, что-то случилось? — обернулся Леший.

— Поехали, деда, ничего страшного, всего-то два лягушонка, — заявила внучка, увеличивая скорость.

Дома Инка выслушала все лесные новости от говорящей белой совы. Сколько маленькая кикимора себя помнила — эта сова, по кличке Снежинка, жила у дедушки в хижине.

— А ещё к колдунье нашей внучок на каникулы приехал! — по большому секрету сообщила Снежинка.

— Какой колдуньи? Что за внучок? — Инка сгорала от любопытства.

— А, ты же не знаешь, Леший же тебе говорить не велел! Ой! — спохватилась Снежинка. Но было уже поздно. Инка могла выпытать у кого угодно, что угодно, если только знала, что именно выпытывать. Оказалось, колдунья — человек, живёт в деревне. Колдовать она прекратила, на пенсию вышла, но иногда вспоминает своё искусство: очень и очень редко. Внучок, соответственно, тоже человеческий мальчик, и Инке он ровесник, если сказочные годы в людские перевести.

«Надо будет посмотреть, что это за внучок такой», — подумала маленькая кикимора. Тут она сообразила, что дед что-то на кухне задержался, и направилась туда. Дедушка Леший, огорчённый встречей с сыном, заглушал неприятности настойкой мухоморов.

— Деда!!! Ты же обещал не пить, — завопила Инка.

Дед от неожиданности опрокинул кружку и пролил напиток.

— Всё, внученька, больше не буду, капли в рот не возьму, ты только папе с мамой не рассказывай, ладно? — старый Леший вопросительно глядел на внучку.

— Так и быть, что с тобой сделаешь, — вздохнула та и, взяв бутылку, пошла на улицу, её выливать.

Дед, воровато оглянувшись, быстро перепрятал за печку банку с настойкой, которую внучка углядеть не успела.

— Деда, — голос вернувшейся Инки дрожал от возмущения, — почему твой Глухарь меня не любит? Я вышла, а он так отвернулся и курлыкнул, словно что-то неприятное увидел!

— Инка, ты-то маленькая была, а он взрослый. Вот ты не помнишь, как половину перьев из его хвоста выдрала, а он помнит, — пояснил дедушка.

— Надо же, какой злопамятный оказался, — удивилась Инка.