Вовка, Инка и петух Ирод

Глава одиннадцатая. Дикий Кур

Вовка и петух Ирод, довольные знакомством с Инкой, возвращались по лесной полянке и беседовали.

— Драться не хорошо, — заявил Вовка, вспомнив белого петуха.

— Кто бы говорил, ко-ко! — Ирод даже подпрыгнул от возмущения. – А на кого прошлый год к бабе Шуре прибегали соседки жаловаться, кто с их внуками дрался?

— Сейчас ведь не дерусь, — резонно заметил Вовка.

— Просто в этом году рыжий Сашка и нытик Данька ещё не приехали. Кстати, Рыжий завтра приезжает, — сообщил петух.

— Откуда знаешь?

— К бабе Шуре Сергеевна, Сашкина бабушка, за мукой прибегала. Вот и похвасталась.

Вовкино лицо приняло мстительное выражение. Из-за ябеды-Рыжего дядя Вася Вовке пару раз уши надрал. Дядю Васю он простил, а вот Рыжего нет. Ирод Вовку изучил хорошо и решил поговорить о чём-нибудь другом:

— Смешная эта кикимора — петухов боится.

— Уже не боится, — возразил Вовка. — А ты кого-нибудь боишься?

Петух Ирод был гордым, но честным, поэтому нахохлился, но ответил:

— Испугать меня может только Дикий Кур.

— А кто это?

— Это нечисть. Страшный. Он вроде как петух: сам чёрный, размером с человека взрослого, на трёх ногах, глаза, как уголь раскалённый, огоньками горят, изо рта дым и пламя, а вместо хвоста — змеи.

— Страшно, — согласился Вовка. — А такие здесь водятся?

Ирод огляделся по сторонам и тихо сказал:

— Здесь — нет. А у верхней дороги к реке один такой, говорят, есть. Вроде как, он там специально: от мельницы старой отпугивает, чтобы ребятишки человечьи или той же нечисти себе руки-ноги не поломали.

— Что за мельница? — заинтересовался Вовка.

— Ты у бабы Шуры спроси, она про старую мельницу сказку расскажет. Правда, какую не знаю, сказка почему-то всегда разная.

— Пока идём, ты что-нибудь расскажи. Хоть про того же Дикого Кура!

— Ладно, слушай. За лесами, за горами, давным-давно стояло Куриное царство. Царь Кур и Царица Кура правили тем царством. И была у них дочь любимая: Принцесса Цыпа. Мать с отцом в ней души не чаяли, все капризы исполняли. Вот и выросла Принцесса капризной да избалованной, никого кроме себя самой не любила. Надоели ей родители, всё вокруг неё суетятся, квохчут. Она и подговорила Первого Министра переворот совершить, власть захватить, а родителей в тюрьму-курятник упечь, а затем и вовсе прочь прогнать. Пообещала же за это с собой рядом на трон посадить. Как задумала, так и получилось. Царь-то с Царицей простили дочь свою непутёвую, даже когда она их прочь из царства выслала. А вот старенький Петух-чародей, перед тем как уйти — Принцесса и стариков всех выгнала — Цыпе сказал: «За злодейство твоё желаю тебе произвести такое потомство, чтобы земля дрогнула, а ты сама ужаснулась. Вот тогда-то вспомнишь родителей своих». Принцесса только крыльями на старика замахала, да и забыла его слова. А когда высидела своих птенцов — ужаснулась: страшные, злые, огнём плюют, всех вокруг съесть норовят. И бежала Цыпа прочь, и все жители Куриного Царства разбежались. А на месте цветущего царства образовалась пустошь, где стали обитать дикие дети Цыпы.

— А что с Цыпой дальше стало? — спросил Вовка.

— Цыпу родители приютили, они к тому времени уж обжились на чужбине.

— Она же их предала!

— А что поделаешь, дочь, — взмахнул крыльями Ирод.

Тут показались дома, и петух сказал:

— Всё, больше мне разговаривать нельзя.

— Понятно, — ответил Вовка.