Вовка, Инка и петух Ирод

Глава пятнадцатая. На мельнице

Старая мельница встретила друзей приветливым поскрипыванием. Дверь была гостеприимно раскрыта.

— Ой! Смотрите, а доски-то, из которых мельница построена, совсем как новые, — отметил Вовка, заходя внутрь помещения.

— Ко-ко, как интересно, — отозвался петух, оглядывая стены.

— Вот только пыль и паутина, — заметила Инка, снимая со своих волос и отпуская на волю паучка.

— Апчхи! Точно, пыли полно! — раздалось из дальнего угла.

Друзья во все глаза уставились туда. В углу на куче каких-то мешков сидел мальчишка лет семи-восьми и болтал босыми ногами.

— Ты Дух Мельничного Колеса? — удивилась Инка, первой обратившая внимание, что мальчишка какой-то прозрачный.

— Не, я ишшо до того, как мельницу ставить начали утоп. Говаривала маменька: не ходи, мол, Егорша, к омуту, русалки к себе уволокут. Так ить не послухал, — объяснил мальчишка.

— Русалки уволокли? — спросил Вовка.

— Не, вода уж больно холодна была, руки-ноги свело, сам утоп. А русалки, они добрые, к себе взяли. Мы с имя, как меленка построилась, часто здеся на колесе мельничном катались. Здорово: зацепишься за нижнюю лопасть, тебя через верх высоко подымет, а потом опять вниз, в воду! Ночами под луной катались. А работники-то мельниковы, как нас увидят, крестятся, да из мельницы до зорьки носу не кажут, — Егорша засмеялся, а потом вдруг умолк, вглядываясь в Ирода. — Да ты, никак, кочет? А не будешь на меня кукарекать?

Ирод аж крыльями всплеснул, да захлопал от возмущения:

— Ещё один на мою голову. Не закукарекиваю я никого, ясно?

— А штож неясного, ясно, — кивнул Егорша, а потом добавил: — Дивные дела: кикимора, отрок и говорящий кочет.

— Мы друзья, — гордо сказала Инка, а Егорша запечалился.

— Хочешь, тоже нашим другом будешь? — спросил добрый Вовка.

— Хочу! — Егорша оживился, а затем спросил: — Вы Дикого Кура не видали?

— Видели, — ответил Ирод.

— Значица, поладили с им, забижать не пытались, а то б не пропустил, — уверенно сказал прозрачный мальчик.

Инка покраснела и потихоньку выкинула палку, а Ирод начал внимательно разглядывать щели в полу, не завалялось ли где зёрнышко. А Вовка спросил:

— Егорша, а почему колесо мельничное стало, и мельницу забросили?

Егорша соскочил с мешков и, легко поднимая их, раскидал по полу.

— Вот, моститесь, байка та долга, стоймя-то не праско слухать. — Посмотрев на удивлённых друзей, которые мало что поняли, Егорша рассмеялся. — Всё забываю, что могу и по-современному разговаривать. Исправляюсь: садитесь, в мешках сено, рассказ будет длинным, нечего на ногах стоять.

— Ничего себе, а что же ты сразу так не говорил, — не удержался Вовка.

Егорша ещё раз засмеялся, демонстрируя отсутствие верхнего молочного зуба.

— Ко мне гости редко ходят, вот и поразвлёкся? Интересно стало: поймёте ли, а ведь почти всё и поняли. Вы не обиделись?

— Нет, — ответили в один голос Инка с Иродом. Они всё ещё испытывали неловкость за воинственные мысли в адрес Дикого Кура.