Воздушные замки

Глава 7

- Ром, говорят, если долго сидеть и смотреть на юг, на затылке может вырасти мох. – Бросила Настя, выходя из раздевалки и поплотнее кутаясь в куртку.

Баландин вздрогнул и заморгал. Он задумался, глядя куда-то между кофе-машиной и пивным аппаратом. Соковыжималка с жужжанием пережевывала апельсиновые шкурки. Свежий фреш переливался через края стакана.

- Ты мне тут не умничай! Во блин!

Он начал торопливо вытирать со стола свежевыжатый сок.

Целый день парень был странно расстроенным. Настя только и делала, что ходила и удивлялась. Очень необычно. Рома никогда таким не был. Со всей своей несерьезностью к работе он относился ответственно, за что не раз получал премии от Рублева.

- Что случилось, Рома?

- Ничего. – Мокрая тряпка шлепнулась о раковину и Рома стукнул стаканом с выполненным заказом о стойку бара. – Слушай, не трогай меня. Просто плохой день.

- А ты мне не указывай. Ты мой друг, и я обязана вникать в твои проблемы! – Девушка уселась за барный стул. Рома вздохнул. Доверительно придвинулся к ней, оперевшись о стойку руками.

- Иди в баню. – Тихо сказал он, наклонившись, - на сегодня я разочарован в женском поле, и единственное, чего я хочу – это напиться.

- Выпивка… фу. Печень посадишь.

- Зато мысли дурацкие уйдут. Отстань, говорю.

- Тебе еще утром смену сдавать.

- Я заем. Мятной жвачкой.

- А мятная жвачка понижает эрекцию.

- Горлова!!! Что в фразе «иди в баню» тебе не ясно?! Моя эрекция это моя эрекция, и кто-кто, а ты не должна за нее переживать!

Настя не успела даже покраснеть от того, что как минимум половина кафе слышала этот вопль, когда у нее из-за плеча послышалось покашливание.

- Тогда позволь, Роман, мне по переживать за твой график работы, который я еще не составил. – Послышался насмешливый голос и на бар зашел Рублев. – Настя, ты домой?

- Да. – Ответила она, в то время, как Рома вспыхнул и тихо матерился себе под нос.

- Подожди меня, нам в одну сторону ехать. – Бросил Александр Михайлович и отвернулся, листая график работы персонала, в то время, как Настя замерла.

Ну нет. Второй раз на подобное она не поведется. Наверное, он просто узнал, что официантка влюблена в него по уши, и теперь решил просто поиздеваться. Ну, нетушки. Не выйдет.

- Я спешу.

Странно, голос твердый и непоколебимый. Рома моргнул. Александр Михайлович поднял удивленные глаза.

- Я же попросил, подожди одну минуту. Мне поговорить нужно с тобой. – Тихо сказал он, чуть повернувшись, - это важно, Горлова.

- Ну… ну хорошо.

Не такой уж и твердый. Не такой уж и непоколебимый. Черт…

Они вышли из Амарантайса. Вдвоем.

- Вы поговорить хотели. – Тихо напомнила Настя, когда он уверенным шагом пошел к «майбаху».

- Угу. Или, садись.

Настя переставляла заплетающиеся ноги. Снова эта машина. В мыслях тут же замерла картинка – зеленые глаза в зеркале заднего вида. Дождь. Ночная дорога.

- Садись, Настя. – Поторопил Рублев.

Оказывается, он стоял и держал открытой дверь переднего пассажирского места.

Приблизившись, девушка рухнула в салон, как подкошенная, и чуть не отфутболилась от мягкой кожи светлого сидения. Тихо хлопнула дверь. Синхронно с ёканьем ее сердца.

- Пришла. Села. – Пробормотала девушка, пока он обходил машину, чуть щурясь от мелкого снега.

«Сейчас что-то будет. Сейчас что-то будет…»

°~•~•~°

«Майбах» мягко поехал по заснеженной дороге.

- Слушай сюда, Горлова. Какой там адрес у тебя?

- Виноградова, 44.

- Слушай, что я тебе говорю. – Рублев обернулся, сдавая назад, чтобы разверуться. Рукой он уперся в сидение, в каком-то миллиметре от ее плеча.

Девушка нахмурилась.

- Ты помнишь вчерашнего нашего гостя?

- Какого из миллиона?

- Олафура Хальдорсона.

- О да, его помню. – Настя опустила глаза. Ей стало нестерпимо стыдно от того, что она вспомнила, как назвала их VIP клиента. – Простите, я действительно не хотела оскорблять его. Я очень старалась выучить… но вот… и не… ну да.

- Не напрягайся. Он в восторге.

- Чтооо?

- Что слышала. Он только и говорил что о тебе. Понимаешь, у него слабость к…

- Официанткам? – Настя вспомнила блуждающий по ее груди взгляд и ее передернуло.

- Нет. К молоденьким девушкам.

- О, их великое множество вокруг. Ему очень повезло.

- Ты могла бы немного помолчать и послушать?

Настя поджала губы и уставилась перед собой.

- Он владелец сети ресторанов в Исландии. Недавно несколько открыли в Лондоне и одно в Париже.

- Значит, он исландец? – Настя хлопнула в ладоши, - Ника угадала! - Встретив на себе взгляд Рублева, она почувствовала, как зажигаются ее щеки. – Я молчу. Молчу, точно молчу.

- То, что он обратил внимание на Амарантайс должно нам очень льстить. Мы с ним старые знакомые, и это стало толчком к его действиям – он хочет помочь нам с раскруткой. Но не за просто так, ясное дело. Финансовые вопросы мы уже обговорили. – Рублев запнулся, поджал губы, будто хотел сказать что-то не очень приятное. - Он довольно красивый, я думаю, ты заметила.

Настя почувствовала, как ее щеки заливаются румянцем. Выражение лица Рублева говорило само за себя, но она решила уточнить.

- К чему вы ведёте, Александр Михайлович?

- Я говорил с Майей Игоревной Федеевой, нашей собственницей. Олафур звонил ей, и она поняла, что ты понравилась ему. В общем, она попросила меня… Короче говоря, нужно, чтобы Олафуру понравилось пребывание в Москве. Как минимум, впечатление от Амарантайса у него должны остаться… соответственные.

В одно мгновение ока испарилось очарование летящих мимо за окном снежинок. Пропал приятный запах одеколона. Пропало чувство полета от езды в иномарке. Пропала приятная нервозность от близкого нахождения Рублева. Пропало все. Будто крыша в «майбахе» внезапно исчезла, и Настю окатило ледяным потоком воздуха.

- Вам нужно… чтобы я… чтобы… - слова не шли с языка. Если раньше голос дрожал от счастья, то сейчас он буквально вибрировал от накатывающей обиды, беспомощности, злости. Когда-то в детстве мальчик Миша из соседнего подъезда сказал, что если кто-нибудь когда-нибудь обидит «его Настю» он придет и поколотит обидчика. После чего он намочил штаны, разревелся, и мама увела его домой. Где же ты, мальчик Миша, когда ты так нужен? Что ж, придется рассчитывать на свои силы.