Возгласы прошлых лет. Часть первая

Покидая туман

– Ты почувствовал? Малец пошевелился.

В глазах Тэнея медленно расплывалось поле, заросшее довольно высокой, ярко-зелёной травой с проблесками каких-то цветочных оттенков. Во рту он почувствовал влажность и свежесть, резкую настолько, что дыхание его перебилось и заставило слегка задохнуться. Туловище его волоклось по мокрой траве, вперемешку с рыхлой, холодной землёй, которую он внезапно ощутил на слегка оголённой пояснице. Руки его были, будто натянуты и упруго висели над головой, которая теперь вяло запрокинулась назад. Нечёткий, заплывший вид стал собираться воедино и теперь, Тэней, разглядывал чьи-то лица, серые, тёмные и нечёткие.

– С добрым утром, господин. Выспались? – за ехидными голосами послышался надрывистый, противный хохот нескольких людей. Голоса их были бедными, сиплыми и отвратительными для ушей ещё не повзрослевшего принца. Тэней почувствовал медленный испуг от звуков, издававшихся взрослыми и грубыми мужчинами, вероятно, тянувших его под руки куда-то подальше. За испугом прибилось неожиданное недоумение. Тэней всё не мог понять, откуда здесь взялись разбойники, спокойно разгуливавшие неподалёку от столицы королевства. Неужели его король-отец настолько затмил свой разум, что в упор не видел преступников, беспрепятственно орудовавших в окрестностях Ренора. Возможно, именно о тех связанных руках говорил Эйтель, всё изрядно негодующий по поводу нечисти, обитавшей неподалёку.

– В Дормовии разрослось слишком много разбойных банд, безжалостно убивающих невинных людей, ворующих скот и продовольствие, и сжигающих деревни, а мы всё равно не можем их истреблять.

– Неужели люди разлюбили короля? – тихонько спросил Рогер.

– Нелюбовь людей к королю угасла, а угасли их и до того мелкие карманы, – поправлял свои потрясающие кудри Эйтель тогда, у замковой конюшни.

Это действительно стало проблемой для множества людей, обитающих в Дормовии, и эти проблемы, тащили и без того проблемного Тэнея, чувствовавшего сдавливающую боль у щиколоток. Похоже, его ноги были связаны слишком туговато, как и реформы короля-отца, туго связывали глотки простолюдин руки солдат, ополченцев и рыцарей.

– Славный улов. Королевский герб на груди, – кто-то сказал справа, а Тэней ощутил что-то резко холодное на своей щеке, но в то же время чувствовал солнечные лучи, горячо пёкшие остальную часть головы. Солнце слепило ему в глаза, от чего он медленно просыпался и щурился. «Снова проснулся не в своей комнате» – подумал в голове Тэней, прочувствовав бег мурашек по спине. Здесь было холодно, неуютно и грязно. Мокрая трава заменяла шёлковые простыни, одеяла и набитые гусиным пером мягкие подушки. Полностью продрав свои глаза, Тэней ясно увидел ярко-оранжевое солнце где-то на горизонте. Огненные лучи, кажется, поджигали его волосы, и теперь они дымились, но к счастью, это был рассеивающийся туман. Белая пелена, застилавшая всё вокруг, стала иссекать и раскрыла луга, поля и величавые стволы деревьев. Ива, под которой лежал Тэней, почти доставала к нему своими удлинёнными ветвями; серебристо-сизыми, легко развевающимися утренним ветерком. Сквозь них и проходили утренние лучи, пронзая отголоски того густого тумана. Немного подняв голову, Тэней внезапно почувствовал острую боль в затылке, темени и во лбу. Прикоснувшись к затылку ладонью, он нащупал запёкшуюся корку на ране, которая теперь заболела ещё сильнее. Грязные пальцы едва окрасились кровью, и Тэней тяжело вдумался о том, что сделал неправильный выбор. Избитый, обваленный в грязи и малость мокрый.

– Старайся не получать в голову. Станешь дураком. – говорил Тэнею Лантис между тренировками. «Что же теперь я дурак или всегда им был?» – мысли мучили Тэнея, заставляя его метаться из стороны в сторону. Выбор, который выпал на его счёт, был слишком тяжёл для четырнадцатилетнего юнца.

«Тут ли моё место?» – сказал он у себя в голове, растирая пальцами кровь. Тэней даже не чувствовал какой-либо вины за содеянное, но страшно боялся того, что могло бы произойти с ним дальше. Теперь маленький принц остался совсем один на своём пути. Не было рядом заботливой Элины, которая согреет своей теплотой и добротой, нет Лантиса, строгого, но в то же время нравоучительного и правильного. Не было и Эйтеля – единственного человека, к которому Тэней хоть как-то прислушивался. С горестью Тэней подумал об отце, которого он, по всей видимости, сильно расстроил. Даже равнодушие прервётся, если вдруг сбежит родной человек, а значит, Тэнея по-прежнему будут искать. Просвечивающие сквозь тонкие лозы, поросшие молодыми листьями, лучи солнца напомнили ему, что пора вставать и продолжать свой путь, а зелень, которую он видел вокруг, подсказывала о гербе неких Вилейнов.

– Я ещё никогда не пропускал рассвет, – сонно и томно промычал он себе под нос.

Только он попытался встать, опиравшись правой рукой и медленно приподнимая туловище, как увидел свою окровавленную руку. Резкий страх, пронзающий внутри, и испуг, за которым неожиданно перебилось его дыхание. Тэней вспомнил, что случайно проткнул разбойника, а мысли об убийстве заполонили его голову. Он никогда не думал, что сможет кого-то убить, что его руки окрасятся чьей-то кровью, что он сможет причинить кому-то боль. Однако всё, чего он так не хотел, неожиданно случилось за один день и всё благодаря выбору, который Тэней совершил. Даже боль, хоть и не физическую, но моральную, принёс он всем, кто относился к нему с заботой, любовью и лаской. Неужели теперь Эйтель и Лантис будут винить себя, за то, что допустили такую выходку, а Элина будет долго горевать, думая, что дала ему недостаточно заботы. В ярости будет король-отец, поскольку потерял своего сына. Даже библиотекарь Мисремар теперь, определённо, расстроен и больше не увидит Тэнея за прочтением книг в библиотеке. Кажется, Тэней досадил даже слугам, которые, несомненно, любили маленького принца за его отношение к ним. А Иниса так и подавно, получила самую сильную боль за свою жизнь, и её горю нет предела. Понимая всё это, Тэней заворожённо смотрел на утренний рассвет, оперев свою голову на могучий, обширный ствол ивы. Лозы, которые спускались по его голове, напомнили ему тёмные волосы Элины, которые так же приятно расплывались на нём, когда он сидел у неё на руках. Тэней любил пропускать свою ладонь сквозь её красивейшие кудри. Он проводил рукой вниз по волосам, ощущая приятную щекотку. То же самое он делал с волосами Инисы, закручивая их между пальцев. И, сидя тут совершенно один, окровавленный и с разбитой головой, уже убивший одного человека, пусть даже разбойника, Тэней задавался вопросом: «Сколько всего я потерял?». И всего лишь из-за каких-то сновидений, казавшимся ему воспоминаниями из далёкого прошлого.