Возгласы прошлых лет. Часть первая

Марш пламени

Взгляд Виеля всё не упускал из виду внутренние каменные стены замка. Он смотрел размеренно, вглядываясь в каждую деталь, то и крутя головой в разные стороны. Все, кто был в замковом дворе, сочли бы действия Виеля странными, но вряд ли чересчур странными. Слухи о Вилейнах ходили разные. От странных и загадочных до смешных и нелепых. Обсуждение правителей Арсмерда всегда были в порядке вещей у знати, горожан и крестьян. Все Вилейны, так или иначе, становились свидетелями чего-то необычного. Вмешивались в тайные дела. Попадали в ситуации, до того нелепые, что любой холуй мог фыркнуть, едва вспомнив весёлый рассказ о Вилейнах. Слава о них ходила, шибко говоря, двойственная. Но их всё равно боялись, поэтому если и говорили о них, то за спиной. Виель не понаслышке знал обо всех тех слухах, что ходили о его семье, но в подробности никогда не вдавался. Все попытки расспросить отца давались тяжело, а иногда были тщетными. Теперь Виель думал, что и он попал в эту волну. Волну распространяющихся со скоростью ветра – слухов. «Сир дерьма в штанах» – кажется, теперь так его называли.

«Сир Виель Вилейн с испуганными глазами тащил некого странника из Гарвельда. Они были мокрые, обугленные, и от них пахло гарью и дерьмом. Они прошли через весь город к Высокому камню и были словно потасканы», – так кто-то говорил о них в тавернах. Простые городские людишки частенько обменивались вестями друг с другом. И если изначально весть была относительно правдивой, то к десятому рассказу от правды оставалось только лишь название. Виель не поддавался чувствам, если слышал такое в свой адрес. Ему было непонятно только одно: «Почему о нём столько говорят, а о страннике из Гарвельда – ничего». Тем более если он такой не один. Почему тогда о них никто не знает? Виель долго думал и всё рассматривал замок, ловя на себе хихикающие взгляды красивых служанок и молодых слуг. Даже щербатый, сморщившийся как засушенный лимон – конюх, едко ухмылялся. Со светло-русыми кудрями, причесанными не один раз; в недавно выстиранной, шёлковой ткани, отливающей зеленью, Виель, стоял величаво и гордо. Пока не замечал на себе все взгляды, нервничал и неуверенно сбегал или отворачивался. От сира Виеля Вилейна до сира дерьма в штанах – только один ехидный взгляд простолюдина. Виель рассерженно покидал замковый двор и чувствовал, как в спину ему продолжают глазеть. А солнце не переставало светить, палёными лучами, подогревая нежную кожу служанок, под льняными, красными и коричневыми платьями. Сегодня пот стекал со всех стремительно, подобно Лунной реке, спускающейся с высоких хребтов. «Наверное, странник уже где-то там – далеко за Арсмердом. Скачет мимо гор наравне с ветром, резво подгоняющим его». Виель не переставал думать о Глене Локроге, Когте и окровавленном конверте, внутри которого лежало письмо и обрывок старого пергамента. Тексты, что были написаны на нём, не давали покоя ещё молодой голове. Искривлённые, ужасно не привлекающие и совсем не похожие ни на какой другой язык, который Виель видел когда-либо. Попытки добиться ответов, которых Виель уже так жаждал, были неумелыми и неуверенными. Виелю не хватало подкованности в разговоре с кем-либо. Допросить Глена не вышло. Коготь ничего не сказал, Отер ничего не знал, а отец только и заливал себя старым, выдержанным в бочках, вином. Виель только вошёл в башню, ведущую к голубятне, как навстречу ему выбежали сорванцы Отера – Гѐнель и Юэн. Шестилетние близнецы резко остановились и тут же набросились обнимать ноги Виеля.

– Дядя Виель, доброе утро! – сказали малыши и выбежали из башни.

Виель стоял, ошарашенный, и весь в мыслях, и только крикнул им вдогонку:

– Не бегайте так быстро!

Неважно выдохнув, потревоженный Виель обернулся и увидел двух служанок, спешно покидающих башню. Прекрасные, молодые лица быстро поклонились и пронеслись мимо него. Он только и успел осмотреть их немного смущённо.

– Куда сегодня все спешат? – проворчал им в спину Виель и продолжил свой путь к отцу. Похоже, только Виель сегодня никуда не спешил и всё медленно перебирал ногами, глубоко вдумываясь о своём. «Вот бы и мне стать таким, как Глен Локрог. Всем плевать, кто он, откуда он и во что одет. Никому до него нет дела, а вот ему есть дело до всех», – последнее, о чём подумал Виель, зайдя в голубятню, где отец продолжал потягивать вино и нахмурено смотреть на Арсмердские хребты. Дёргающейся рукой он подносил кубок к своим губам и неважно выглядел. Виеля настораживал такой вид отца. До приезда Глена Локрога он так не выглядел.

– Отец, ты в порядке? – Виель подошёл достаточно близко и встал за спиной.

– Зря я с ним так…, – горестно сказал отец на выдохе после тяжёлого глотка.

Виель давно не видел отца таким подавленным и огорчённым, постоянно видев его одновременно и строгим, и насмешливым. Радостным по вечерам, когда они все вместе собирались ужинать, и вдумчивым к ночи. Но таким, как сейчас – никогда. Виелю стало обидно за то, что старые друзья так и не поговорили по душам. Точнее, обидно за отца, изрядно тоскующего по своему прошлому, о котором он никогда не рассказывал ни Отеру, ни ему.

– Отец? Ты тут или где-то очень далеко? – с ухмылкой спросил Виель и сел рядом с отцом. Звук похлопывания белоснежных голубиных крыльев заполнял помещение. Посмотрев, как голубь вылетел из рук голубевода и унёсся, взмахивая крыльями, Виель подумал о Глене Локроге, стремительно направлявшемся к столице, чтобы передать конверт. Подобно голубю, который нёс куда-то значимую весть.

– Виель… Я давно уже где-то не здесь. Я всё ещё там, где почти разрушилась моя жизнь, – монотонно ответил граф-отец, поддерживая голову рукой.

– Может, пора вернуться? – Виель спрашивал, улыбаясь, не придавая значения словам отца. Он часто упивался вином и нёс какую-то пургу, поэтому они с Отером не слушали его и лишь пытались побыстрее уложить в постель.

– Нет. Там я оставил частичку её… И теперь всё думаю, как так смог допустить произошедшее, – отец продолжил говорить о своём немного с отдышкой.