Возгласы прошлых лет. Часть первая

Всего лишь тень

Перед глазами явился туман. Серые языки томно блуждали в пространстве и завивались в воздухе. Сверху открывалось ночное небо, и звёзды блестели яркими огоньками. Глен шагнул вперёд, разбирая руками густую пелену, как тут же ощутил что-то мягкое в правой руке. Он посмотрел и увидел еле заметную морду Резвой. Посмотрел прямо и с удивлением встретил чьё-то лицо: молодое и бледное, со свинячьими глазами и кривым ртом.

– Локрог! Вы вернулись. – с выражением обрадовался Ивор, но руки его дрожали.

Гонец испуганно читал письмо в опустелой таверне – старой и малость покосившейся на бок. Здесь не было никого, кого мог бы ещё помнить Глен. Только гонец из гильдии Антельдарии и престарелый хозяин таверны. Не самое привлекательное местечко для сборов карателей, но самое скрытное и безопасное. Улица, на которой располагалась эта таверна и ещё несколько старых домов, находилась на окраине Гарвельда. Такие улицы, подобной этой, были давно тут забыты. Беспомощные и оставленные, покинутые и почти безлюдные. Кроме стариков тут не было никого. Весь молодняк давно уехал и оставил старшее поколение в их ветхих домишках. Даже бедняки и бездомные тут не останавливались, а лишь проходили мимо, бросали перья и спешно уходили, стараясь позабыть мрачную картину. Да и взор редко падал на такие улицы. Страшились даже смотреть. Поэтому и слухи ходили оживлённые о таких местах, но вряд ли доходили до магистра города и управляющих. Будто тут что-то нечистое жило, хотя старики и старухи в одночасье бы обиделись, услышав такое. И тени тут ходили, словно призрачные, но тёмные и тяжело проглядываемые. Какой-нибудь местный чиновник лишь недовольно повёл бы глазом и приговорил:

– Снова хотите денег? Денег не дам!

Оно и понятно, за слухи никто не платил. Даже медяка никто бы не дал, чего уж там говорить о лаверах. Поэтому ни городских управляющих, ни их помощников, ни сержантов и тем более городской стражи здесь не было. Только лишь слухи, да позабытые всеми предсмертные души. Проверять точно никто бы не стал. Видимо, каратели всегда выбирали такие места для своих собраний. Места на улицах отчаяния, на окраинах городов, где медленно прошёл Локрог, ведя рядом с собой Резвую. И, словно две медленные тени, они неожиданно оказались на пороге той самой таверны.

– Ты сегодня один, Ивор? – недоумённо повертел головой Глен и уставился на молодого гонца.

– Почему вы сразу не направились в гильдию?

– Надеялся, что хоть кого-нибудь здесь увижу. Но похоже, сегодня нет никого из старых знакомых, кроме тебя и твоего испуганного взгляда. Что, радостные вести? – улыбчиво вопросил Глен и присел за покрытый трещинами, старый стол.

– Радостного в них мало, Локрог. Пишет некий Коготь и сообщает о…

– Коготь? – резко выхватил письмо из рук гонца Глен.

– Я забрал его этим вечером, вместе с другими письмами, с почтовой башни, что на севере. И только в этом письме были столь значимые вести, – судорожно вымолвил Ивор.

– И зов о помощи, – страшась, добавил Ивор. – Я не успел заехать в город до закрытия ворот. Надеялся, что хоть кто-то будет в пункте сбора, но никто не приходил. Поэтому ждал…

– Значит, ты ещё не был в гильдии? – ошарашенно вопросил Глен, не отвлекаясь от прочтения письма, написанного гонцом Когтем.

– Повезло, что вы решили сюда зайти. Насколько всё серьёзно?

– За Когтем следят. Его выискивают и нагоняют. Он хочет передать конверт в другом месте, карателю другой гильдии?

– Пока я читал, то тоже размышлял над этим. Он пишет, что отправился из Первельда и скакал по тракту в Лиртед, где за ним и начали погоню, – добавил Ивор.

– Значит, он посчитал, что ему могут отрезать путь к Нареграту… – думая, молвил Глен и уткнулся в конец письма: «Прошу карателей Антельдарии быть в назначенном месте, в назначенное время и получить конверт от Фейра», – медленно он прочитал и уставился на Ивора.

– Двадцать пятая луна?

– Сегодня уже конец двадцать второй. – ответил Ивор.

– Значит, через два дня. Путь в Ильдарию занимает неделю. Надеюсь, меня ещё будут там ждать.

Локрог без лишних раздумий решил действовать самостоятельно и уже на следующее утро направлялся в другое королевство.

Глен неожиданно проснулся, послышав звуки хлопающих крыльев и птичьи завывания. Открыв глаза, он увидел пролетавших над кронами деревьев чёрных птиц под серым небом. Они летели беспорядочно и разрознено, будто спасались от чего-то и стремились подальше убраться отсюда. Такое беспокойство было вызвано только одним происшествием, и этим происшествием мог бы стать пожар.

Локрог прекрасно понимал, что ждёт королевство в ближайшие дни и недели, но пока хоть один каратель стоит между людьми и отпрысками крови Эльна, надежда не будет потеряна. Птицы не переставали издавать ужасающие звуки паники, и вот уже за одной стаей пролетала следующая. Слишком много птиц улетало с южной стороны Ильдарии и направлялось ближе к северу, возможно, куда-то к Ниару или Антельдарии на востоке. Глен снова вспомнил отрывки из того самого письма, что лежало у него под подкладкой кафтана и грубо прижималось к его сердцу. С того самого момента Глен вложил конверт так, чтобы чувствовать его постоянно.

Уже прошло несколько недель со дня его написания, а конверт всё ещё не добрался до столицы и рук магистра Юндара, но сегодняшний день станет роковым. До столицы оставалось пару часов, и Глен, не успевши продрать усталые глаза, уже собирал все свои вещи и принялся готовить Резвую к стремительному заезду.

– Прости меня, музыкант. Надеюсь, ты летишь со стражем на небесах в дальний путь. Туда, где свобода пересекается с мнимой частью нашего бытия, – тяжело проговорил Глен, осматривая место ночлега, потухший костер и уже охладевший труп музыканта.

Глен ещё раз окинул взглядом рощу и принялся седлать Резвую – последнее живое существо, любившее Глена и полностью ему доверявшее. Теперь все его знакомые разговаривали с ним в его воспоминаниях.

– Нельзя так, Глен. Вечно думать о тех убитых. Твои руки правосудия никогда не были в крови. Отпусти их и забудь. – Фейр недовольно затянулся и на выдохе выдул дым.