Возгласы прошлых лет. Часть первая

Звёзды Аэрдина

– Догоняй! Тэней! – кричал где-то впереди Эйтель, скачущий между разросшихся стволов деревьев. Кронами они почти тревожили облака, но так казалось только с земли. Чистое, слегка облачное небо своей голубизной радовало душу молодого принца, а утренний, едва тёплый ветерок проносился стремительными порывами. Лесной аромат хвои бодрил Тэнея и придавал сил, чтобы сидеть в седле ещё уверенней. Тем временем Эйтель уже обогнул край леса и выехал к мелководью. Лошадь его пронеслась через реку, стекающую с горных расщелин, расплёскивая воду по сторонам. Его светло-русые длинные кудри гладко переливались под пламенными лучами утреннего солнца. Тэней не терял Эйтеля из виду. Хоть он был, безусловно, быстр и ловок в скачках, выделяло его высокое тело, стройное до того, что ни одна знатная девица не смогла бы оторвать взгляда. Тэней глаз с брата не спускал и словно дышал ему в спину, одновременно восхищаясь им и пытаясь нагнать. Потревожив копытами горную реку, лошадка резво устремилась вниз по склону у русла реки, нагоняя кобылу Эйтеля. Деревья мелькали ещё быстрее, что, несомненно, замечал Тэней, стремительно нёсшийся за братцем, возомнившим себя лучшим конным всадником Дормовии. Погоню Тэнея сопровождал трепещущий шелест раскидистых крон деревьев, а верещание сокола где-то в небе стало негласным кличем.

– Догоняй, Тэней! Иначе снова проиграешь! – снова прокричал Эйтель и радостно захохотал, пытаясь подбодрить брата. Тэней же совсем не замечал выкрики братца. Его слова совсем не радовали, а, наоборот, злили. Поэтому Тэней всё чаще заговаривал лошадь. Его карие глаза с вкраплениями жёлтых, еле заметных пятен грозно смотрели на хвост лошади Эйтеля, покрытой бледно-золотой попоной. Он уже спускался по лесной тропе, которая вела к овражистому спуску и возвышавшимся луговым холмам. За ними едва виднелись остроконечные башни Тёмного замка и флаги Клейвенов. Тэней, набравшись мнимой юношеской смелости, устремился вниз по тропе. Лошадка всё громче стучала копытами, а верещание сокола в небе становилось пронзительным и громким. Лошадь, скачущего впереди Эйтеля, резко остановилась, и неожиданно солнечный свет сменился на тусклый белый луч, рассеивающийся во все стороны, едва освещающий небо над головой Тэнея, которое вмиг потускнело. Мрак надвигался из-за гор. Закручивающиеся чёрные облака неслись быстрыми порывами ошеломлённого ветра, словно надвигалась буря. Где-то прогремел гром, и глубокие раскаты призвали сотни кривых стрел молний, сверкавших в облаках и ударявших в землю на горизонте.

– Что происходит?! Эйтель?! – кричал брату Тэней, но тот лишь замер на месте, всматриваясь сквозь лозы могучей ивы.

Подле и позади от неё пускали корни прохудившиеся деревья то ольхи, то осины, которые едва раскинувшимися кронами словно замерли в ожидании чего-то. Даже не покачивались и не трещали, а просто выжидали и не замечали бушевание и затмивший округу мрак повсюду.

– Эйтель! – Тэней теперь точно нагнал брата, схватив его за рукав чёрной туники. Вышитые звёзды Аэрдина будто стали светиться на ткани.

– Ты когда-нибудь хотел увидеть Лифида? Мрачную душу дерева, вечно тоскующую по погибшим, которых он был призван собирать? – Эйтель не отрывал взгляда и говорил размеренно. Даже чересчур спокойно, равнодушно не замечая происходящего вокруг них.

– О чём ты, брат? Погляди! Ты видишь, что творится вокруг? Куда ты смотришь, Эйтель? – Тэней был пронизан страхом, бушующим, подобно погоде, предрекающей скорую гибель всего и нёсшую непредвиденный гнев.

– Лифид, Тэней… Ты видишь его? Посмотри на иву. Это его голова. Могучая и печальная. Свесившая свои лозы, подобно волосам людским.

После слов Эйтеля ива, которая росла перед ними, вмиг почернела от корней. Мрак, обхватывая ствол, ветви и лозы полностью покрыл дерево, некогда отливающее серебристым цветом. Раскидистая, изогнутая крона ивы стала медленно подниматься вверх. Тэней уже позабыл о том, что происходило вокруг, ведь теперь перед ним восставало могучее древо. Но прискорбно, что от древа было лишь название. Читая ещё в детстве сказки и легенды о существах Мардолората, Тэней никогда не подозревал, что однажды встретится с чем-то подобным. Громкий рык прозвучал от кроны, теперь поднимающейся ещё выше над Эйтелем, и заставил замолчать разбушевавшуюся природу. Рык был глубоким и протяжным. Сменяясь сильными позывами, от кроны теперь слышался неизвестный Тэнею звук. Он был похож на мычание, плачущее и молящее на странном языке. Возможно, это был совсем не язык, а звук печали и душевной боли. Глубокой, просящей и непредвиденно ужасной, до того, что кожа Тэнея стала холодеть, словно находилась на морозе, а пробежавшая дрожь по спине ринулась к голове, вздрагивая короткие волосы.

– Это его голова, Тэней! Голова Лифида! Ты же всегда хотел увидеть наяву подобное существо из мифов и легенд. Узри же, Тэней! Перед тобой восстала одна из страниц сказочных книг.

Под голос Эйтеля, мучительное своими завываниями существо, называвшееся Лифидом, полностью восстало и, кажется, поднялось на ноги. Вот только у него не было ни ног, ни рук. Даже тела у него не было. Он словно стал парить над землёй. От кривой кроны, которая служила ему головой, протягивалась длинная, тёмная вуаль мрака. Почти прозрачная и отливавшая чем-то серебряным. Прежние лозы засветились ярким светом, чистым и белоснежным, и полностью покрыли его лицо, которое было едва заметно.

Мычание усилилось. Огромная сущность глухо о чём-то просила, обращаясь к Эйтелю, и всё завывала, мычала и снова завывала. Под его лозами было мрачно, как в глубоком колодце, ночной темнице или на тёмной лестнице. Там, несомненно, была ночь. Обомлевший Тэней будто был окутан мраком. Он был везде. Позади и рядом, но не перед ним и не внутри.

Только звёзды Аэрдина на тунике Эйтеля и лозы от головы ужасающего существа освещали нечто странное. Слишком страшное, чтобы осознать. Только просящее мычание: потустороннее, неведомое. И взгляд Эйтеля. Улыбающийся взгляд. По прежнему его лицо было спокойно и равнодушно. Словно он понимал того, кто стоит над ними и теперь раскрывает тонкую, прозрачную вуаль темноты.