Вождь Цукердая. Последний день столицы

Глава 3. Суеверный страх

Сайрот брёл по пустыне уже как два дня, без перерывов на сон, еду, отдых. Теперь, с силой Чёрного Кхаа, ему ничего из этого не было нужно, он был живым оружием и мог идти по пескам дни напролёт. Даже нерфертец, подкреплённый силой Нири, вряд ли выжил бы в таком переходе без еды и сна.
Солнце светило ему в лицо, но ему вовсе не было жарко. Он чувствовал жуткую температуру вокруг, чувствовал, как накалился песок под его босыми ногами, но жар ни капли не вредил ему. Его грязные рваные одежды развевались на жутком ветру, сформировав нечто наподобие рваного плаща. Казалось, ткань на нём держала та же сила, что заставляла его ноги ходить, а руки - двигаться.
Он смотрел прямо на солнце, лучи жгли ему глаза, но он не чувствовал боли. Ещё одни сутки пути, и Сайрот наконец достигнет реки. Его не волновало, возникнут ли у обитателей порта вопросы к его внешности, ведь после встречи с солдатами Цукердая он знал, что сможет вломиться в разум практически любого человека и внушить ему всё, что угодно.
Он думал, поступил ли он правильно, приняв условия Чёрного Кхаа? Тогда он был переполнен ненависти, и решение далось ему очень легко, но сейчас, когда после долгого пути бушевавшие в нём чувства малость угасли, он усомнился в правоте своего поступка. Кто знает, что задумал Злобен, что он хочет сделать его руками? Возможно, приняв это условие, Сайрот обрёк свою страну, Фериду и всё, что было ему дорого, на вечные мучения.
Но сейчас это было уже не важно. Договор с Кхаа не подразумевал обратного пути. Решение принято, и надо было пройти путь до самого конца.
От размышлений Сайрота отвлекли отчаянные крики. Он заметил чуть правее, в отдалении, человека. Он не мог различить деталей, но одно выделялось точно: огромный рюкзак за его плечами. Над человеком что-то блестело в солнечных лучах. Сайрот присмотрелся и узнал очертания: вестники пустыни.
Он был образованным человеком, и, хотя ни разу не встречался с этими хищными птицами вживую, сразу узнал их очертания и повадки. Над путником кружили, готовясь, наконец, сожрать свою добычу, знаменитые лирейские металлические птицы. Именно их длинные острые как кинжалы перья и блестели в лучах полуденного солнца. Птиц было как минимум шесть штук, обычная охотничья стая, составлявшая родителей и окрепших, но неопытных птенцов.
Путник выставил руку вверх, и поток пламени вырвался из его пальцев и поразил ближайшую к нему птицу. Сайрот вздохнул – его заклинание было, несомненно, сильным, но в данном случае бесполезным. Птицы приспособились к жизни под жарким пустынным солнцем и прекрасно переносили высокие температуры. Чтобы огонь подействовал на подобных зверей должным образом, нужно было несколько секунд концентрировать на них поток пламени. У путника на это, видимо, не хватало ни сил, ни смекалки.
Птица грациозно выпорхнула из потока жуткого пламени, взмахнула длинным хвостом, и на путника посыпался град острых металлических перьев. Несколько перьев отразило уже заметно ослабшее защитное поле, но к первой птице присоединились остальные, и вскоре поле треснуло под напором их атак. Сайрот видел, что путника поразило несколькими перьями-кинжалами в грудь и живот, и тот повалился. Хотя для нерфертца с Нири подобные раны вовсе не были смертельными, птицы продолжали кружиться вокруг добычи и было видно, что они вот-вот добьют путника.
Птицы не видели Сайрота. Он мог просто пойти дальше. И сущность Чёрного Кхаа в его душе велела ему сделать это. Но Сайрот считал, что он был не таким, каким хотел видеть его Злобен. И он докажет это – себе и своему новоиспечённому покровителю. Он сделал шаг в сторону боя, вложив в этот шаг толику своей энергии.
В его ушах отдался тихий хлопок, пространство вокруг него на мгновения исказилось, и он уже находился в совершенно другом месте. Под его ногами лежало раненое тело путника. Это был человек средних лет с достаточно большой отчасти седой бородой и большой копной волос. Одет он был просто, без изысков, а за спиной у него находился большой походный рюкзак. Из груди и живота человека торчали четыре издали походивших на кинжалы пера, из ран текла синяя нерфертская кровь.
Птицы взволнованно закружились, толком не понимая, что произошло и как Сайрот оказался прямо под ними. Но вскоре они сообразили, что он нёс угрозу. Одна из птиц, самая крупная, спикировала на него и энергично взмахнула крыльями. Несколько острых как бритва перьев вырвались из её тела и со свистом направились на нерфертца. Тот даже не двинулся. Защита Злобена работала прекрасно: ни одно перо в него не попало и все, в самый последний момент изменив траекторию, вонзились в жаркие пески пустыни. Сайрот улыбнулся: он знал слабые места этих птиц. Их металлическое оперение было крайне уязвимо к атакам чистой магической энергией.
Он вытянул правую руку. Сила, дарованная Злобеном, имела отдалённое сходство с нерфертской магией, но использовалась она интуитивно, одной мыслью и для этого не нужны были слова-ключи. На двух пальцах Сайрота засияли разряды магической энергии, чёрной, как самая тёмная ночь.
Почувствовав, что магия сотворена, Сайрот взмахнул рукой. Из его пальцев вырвалась плеть, состоящая из чёрной энергии, чем-то напоминавшую молнию. Но эта молния не излучала свет, а наоборот – поглощала его. Сайрот взмахнул плетью и ударил ей ближайшую птицу – мгновение спустя та, дёргаясь в агонии, ударилась о песок. Заметив смерть того вестника пустыни, что, вероятно, был вожаком стаи, птицы взмахнули крыльями и направились прочь. Но Сайрот не был намерен отпускать их. Его глаза загорелись жаждой крови.
Его плеть из энергии всё ещё вилась в воздухе. Сайрот взмахнул правой рукой, плеть со скрипом и свистом удлинилась и задёргалась, словно длинная тонкая змея. Она вилась кольцами в воздухе, и эти кольца касались улетавших в панике птиц. Стоило чёрной энергии коснуться зверя, как тот, издавая предсмертный крик, падал наземь. Вскоре последняя птица, дымясь, погрузилась в вечные пески Келебанской пустыни, и Сайрот окончил заклинание. Плеть стала уменьшаться в длине, пока на его пальцах не осталась всего лишь маленькая вспышка энергии, да и та вскоре исчезла.
Сайрот вздохнул. Подобное заклинание стоило ему значительных затрат. Он почувствовал, как пламя энергии Чёрного Кхаа заметно угасло в его теле, и Сайрот упрекнул себя за использование столь затратной магии. Злобен дал ему определённый запас энергии, и эта энергия, в отличие от сил Нири, не восстанавливалась. Если он исчерпает все её запасы раньше времени, жизнь покинет его. Но так или иначе, дело было уже сделано.
Сайрот посмотрел на путника, лежавшего на земле без сознания, печально вздохнул. Надо было как-то ему помочь. Та часть его, что поддалась Злобену, укоряла его за то, что он потратил столько своих сил без какой-либо цели и велела немедленно убираться, но Сайрот поборол в себе эти желания. В огромном рюкзаке спасённого определённо должна быть палатка…
Он, не церемонясь, открыл рюкзак и быстро нашёл то, что искал. Сайрот достал палатку в сложенном виде и потратил какое-то время, чтобы разложить её и укрыть спасённого от жестокого пустынного ветра. Палатка была на удивление хороша, Сайрот отметил, что в ней было даже чуть прохладнее, чем снаружи. Затем он положил тело спасённого на землю и резким движением вытащил из него перья-кинжалы. Остальное сделает Нири, надо было лишь ждать… Сайрот мог уйти сейчас, но почему-то ему хотелось побыть с путником до его выздоровления.
Он улыбнулся, в очередной раз доказав себе, что, хоть и получил проклятье Чёрного Кхаа, ни капли не изменился. Сайрот всё ещё был связан сделкой со Злобеном и должен был выполнить любой приказ Чёрного Кхаа, но он не был сломлен. Того, чего он боялся больше всего, не случилось – он остался прежним. Сайрот вышел из палатки и уставился мёртвыми глазами на солнце, сиявшее высоко в небе.
Яркое жёлтое солнце, дарующее тепло и свет всему Лирею. Осушающее океаны, превращающее леса в пустыни, а пустыни – в леса. Без него не было бы жизни. Но почему-то, когда он смотрел на него, какая-то печаль закрадывалась в его сердце. Он простоял так, словно каменный столб, неживое изваяние, несколько часов. Он не чувствовал времени, а лишь улыбался, купаясь в жарких лучах звезды.
Внезапно он почувствовал движение за своей спиной. Спасённый, наконец, очнулся. Сайрот не стал оборачиваться, благодаря силе Чёрного Кхаа он чувствовал всё, что происходило за его спиной.
Путник привстал, огляделся. Сначала он совершенно не понимал, где оказался, и растерянно вертел головой, глядя во все стороны и пытаясь понять, что произошло. Затем он заметил силуэт Сайрота, стоявшего у входа в палатку. Путник успокоился:
- Так, значит, я всё же живой и меня не сожрали те птицы. Что ж, спасибо тебе, добрый человек!
Сайрот хмыкнул и не стал оборачиваться, лишь бросив через плечо:
- Не нужно благодарности. Мне ничего не стоило разобраться с теми тварями.
- Мне несказанно повезло. Редко встретишь в пустыне человека, желающего тебе помочь. Теперь я твой должник, кем бы ты не был.
- Что привело такого одинокого путника, как ты, в столь дикие земли? – спросил Сайрот, всё так же стоя к спасённому спиной. Своими чёрными глазами он смотрел на яркое солнце, понимая, что они – явный знак его проклятия. Он услышал добродушный смех за своей спиной:
- Я иду в Келераси. Говорят, городу сейчас очень тяжело из-за оккупации. Хотя наступление врагов и удалось приостановить благодаря подступившим к фронту силам подготовленных за время войны боевых магов, городу всё ещё нужна помощь. Жители страдают под пятой жестокого захватчика. И им, как никому другому, необходимо Слово Отваги.
Сайрот не знал, что значило Слово Отваги, но внезапно информация о том, что говорил путник, сама собой хлынула в его голову.
- Ты жрец?
- Да, - ответил путник с гордостью в голосе, - моя цель – нести слово Ёта, Величайшего из Героев, и его словами пробуждать отвагу в сердцах обречённых.
- Ёт… - вздохнул Сайрот. Информация об этом Кхаа сама собой хлынула в его голову, и он, даже толком не осознавая этого, проговорил, - Кхаа отваги, приключений, честной войны, - затем язык его тихо добавил: - безмозглый идеалист.
- Что ты сказал? – удивлённо спросил путник. Сайрот резко пришёл в себя, вздрогнул:
- Да так, ничего особенного. И как ты собираешься пройти мимо цукердайцев?
- Ёт поможет мне, - путник вновь добродушно захохотал. Сайрот тоже улыбнулся, и собрался было покинуть собеседника и продолжить свой путь, как вдруг почувствовал руку на плече:
- А ты выглядишь ещё более странно для путешествия по пустыне. Никаких вещей, и одежда, словно снятая с трупа!
Добродушное лицо спасённого выплыло откуда-то сбоку, их глаза встретились. Лицо жреца исказилось. Глаза его наполнились ужасом, руки задрожали, и он отпрянул:
- Что ты такое?! Чудовище! Вестник Тьмы! – прокричал он в исступлении, его дрожащая рука потянулась к поясу, на котором висел аккуратный длинный кинжал. Он шептал проклятия, в глазах его был виден неописуемый ужас, ноги его согнулись и дрожали, - Проклятый! – всё кричал он.
Сайрот не шелохнулся, а лишь смотрел на него своими чёрными грустными глазами. Чем он это заслужил? Он же наоборот спас этого человека от смерти.
Жрец тем временем дрожащими руками выхватил свой кинжал и направил его на сердце Сайрота.
- Ты – первый, а за тобой последует весь Лирей! – кричал он, продолжая сжимать кинжал в побелевших от напряжения руках, - Я должен остановить тебя, пока ты не уничтожил всех нас! – прокричал он и, выпрямив руки, вонзил кинжал в сердце Сайрота. Тот не шелохнулся, ведь подобная рана не могла никак навредить ему, лишь печально вздохнул.
- Спи, старик, - сказал он, глаза его сверкнули. За мгновение Злобен, послушавшись его, сломил разум жреца, и тот упал наземь без сознания. Затем Сайрот движением руки отправил его спящее тело в палатку, развернулся и медленно побрёл дальше по своему пути.
Внезапно он почувствовал, что идёт не один. Он посмотрел направо: там, рядом с ним, откидывая песок щупальцами, что служили ему ногами, шагал Чёрный Кхаа. Сайрот понимал, что Злобена на самом деле не было там, и тот явился в его разум, чтобы поговорить:
- Печально, что твои чёрные глаза так его напугали. А ведь ты не желал ему никакого зла, даже спас этому бедняге жизнь.
- Чего тебе нужно? Посмеяться?
Злобен улыбнулся про себя, пожал плечами:
- Я сам долго думал над этим. Религия – интересный институт, не находишь? Она предлагает людям простой путь, определяя, что такое добро, а что такое зло, что есть Свет, что Тьма, что правильно, а что нет… Она упрощает всё, и человек перестаёт думать, начиная слепо верить в божественную истину, - Злобен демонстративно потянулся, расправил свои огромные перепончатые крылья:
- Этот человек был жрецом, и он даже принять не мог, что отмеченный Чёрным Кхаа способен на доброе дело. И так будет с каждым, кто встретится тебе. Все будут видеть не тебя, Сайрот, а мою тень, мой взгляд. И никакие твои действия не смогут заставить их подумать по-другому, потому что предрассудки полностью завладели ими. Каждый смертный должен сам решать, что хорошо, а что – плохо, как поступать правильно. Это его дело и только его, и религия отнимает у него это право. Человек не должен полагаться на истины, что были сказаны ему откуда-то свыше, он должен полагаться на то, что видит, чувствует, чтобы полностью понять себя…
Это отличает меня от моих братьев и сестёр. Культа Злобена не существует, а мои храмы являются лишь местом размышлений над природой самого себя. И не потому, что поклоняться Тьме неэтично, а потому, что я не даю никому поклоняться мне. Я даю людям свободу, в отличие от других Кхаа.
- С чего всё это? – удивился Сайрот, - да, я понимаю, что, смотря на меня, они видят тебя. Но всё же ты Кхаа Тьмы, и вполне правдиво то, что ты есть её воплощение.
- Религия и предрассудки оставили след и на тебе, мой дорой друг. Открою тебе маленькую тайну: я – Кхаа Тьмы не потому, что я воплощаю всё злое, что есть в человеке, а потому, что меня заставили им быть, сотворив меня и дав мне силы. Как бы я ни хотел измениться и получить иную, более благоприятную роль, все видят во мне лишь только абсолютное зло.
Меня окружает ненависть, и нет никакой возможности из неё выбраться, разрушить предрассудки. Я был рождён Кхаа Тьмы, и им я и останусь до скончания веков, даже если всеми силами буду пытаться измениться. Поэтому мне ничего не остаётся, как быть тем, чем хотят меня видеть люди, и выполнять свою роль. В этом моя слабость, из-за которой меня и уговорили предать остальных Кхаа, из-за которой я и прозябаю в тюрьме, в этом мире.
Теперь ты разделишь со мной часть моей ноши, Сайрот. Но будь спокоен, твоя жизнь не так длинна, как моя, и вскоре твои страдания закончатся, - Злобен улыбнулся, но в его улыбке была видна не привычная ему издёвка, а какая-то печаль. Затем силуэт Чёрного Кхаа обратился в чёрный пепел, который быстро развеял ветер. Сайрот вздохнул и побрёл дальше по пустыне, размышляя над словами своего покровителя.