Вождь Цукердая. Рождение Вестника Тьмы

Глава 5. Воины Тумана

Еду пленникам, разумеется, подавали не самую лучшую. Сайрот с трудом удерживал тошноту, поедая неприятного цвета и вкуса похлёбку, которую солдаты-охранники раздали пленным утром в качестве завтрака.

Ночь прошла на удивление спокойно, совершенно без снов. Казалось, Сайрот никогда не спал так крепко, как спал сейчас на неудобных деревянных нарах.

Он был доволен: прошлым вечером его жизнь вновь обрела смысл. Он никогда не простит цукердайцам то, что они отобрали его брата, его Нири, его прежнюю жизнь. И не важно, какие испытания ждут его в будущем, он будет готов пройти через всё чтобы отомстить.

И вот сейчас он сидел в бараке для пленных и давился отвратительной похлёбкой… «Так вряд ли отомстишь» - пронеслась у него в голове мысль, когда он проглатывал очередную ложку.

Редеп сидел рядом и ел с куда большим аппетитом, бросая изредка любопытные взгляды на Сайрота. Наконец старик заговорил:

- Я вижу, сегодня утром ты чувствуешь себя куда лучше, не так ли?

Сайрот отвлёкся от своих мыслей, растерянно улыбнулся:

- Я над многим поразмыслил после нашей небольшой… потасовки… Я надеюсь, ты не в обиде?

Редеп покачал головой:

- Я тебя прекрасно понимаю. И рад, что хоть как-то помог тебе выйти из твоего состояния апатии. Ты бы видел остальных в лагере… Им куда хуже. Они совсем потеряли надежду и готовы делать всё, что им прикажут, - он помолчал, проглатывая ложку похлёбки, - казалось бы, Нири – источник силы гордого народа Нерфертии. Но посмотри на них. Их всего лишь-то лишили кристалла – и они превратились в скот, послушный и безразличный ко всему вокруг.

Сайрот посмотрел на него. Когда Редеп говорил это, его прежде спокойное и отчасти насмешливое лицо приобрело нетипичное для него выражение недовольства. И теперь Сайрот его понимал:

- Если бы наш дух нельзя было так легко сломить ударом молота, цукердайцы бы давно пожалели о своём решении начать эту войну, - сказал Сайрот задумчиво. Редеп лишь улыбнулся себе в тарелку и промолчал.

Они какое-то время ели в тишине. Слышался лишь шум ложек, ударяющихся о тарелки; казалось, никто в бараке, кроме них двоих, не разговаривал. Сайроту впервые стало неуютно – из-за этого жуткого безмолвия. Ему показалось, как будто какие-то маленькие лапки шевелятся у него на груди. Он вздрогнул и ухватился за амулет-жука. Редеп заметил это, задумчиво погладил неаккуратную щетину на своём подбородке.

- Хм, никогда не думал, что эти солдаты позволят оставить при себе что-либо из личных вещей. И никогда не думал, что так легко пропущу из вида что-то, что находится прямо перед моим носом. Любопытный амулет, - внезапно сказал он. Сайрот вздрогнул, услышав эти слова; он растерянно уставился себе на грудь – туда, где его рука всё ещё сжимала деревянную фигурку. Редеп заметил реакцию своего собеседника:

- Ты так смотришь на него, словно бы видишь его впервые…

Сайрот спохватился и перевёл взгляд с амулета на собеседника. Он не хотел рассказывать кому бы то не было о своих снах, встречах с жутким существом. Он растерянно ответил:

- Я… забыл что он на мне.

- Забыл? – спросил Редеп, любопытно приподняв бровь. Должно быть, он уловил нотку неуверенности в голосе Сайрота, но не нашёлся, как продолжить беседу, поэтому лишь спросил:

- Откуда он у тебя?

- Достался от отца… - сказал Сайрот, осознавая, что врать он совершенно не умеет, и такому проницательному человеку, каким казался Редеп, ничего не стоило раскусить его обман. Редеп кивнул, улыбаясь, ударил Сайрот по плечу:

- Если это не моё дело, так бы сразу и сказал, а то врёшь ты явно неубедительно, - он пожал плечами и съел ещё одну ложку неприятной похлёбки. Сайрот посмотрел, с каким аппетитом он ест эту дрянь и с отвращением отодвинул свою тарелку.

- Ну-ну, - заметил Редеп его жест, - ты теперь без Нири. Тебе необходимо есть, чтобы не умереть…

- Сейчас я не голоден, - сказал недовольно Сайрот, а затем неожиданно для себя спросил: - Редеп, ты тут давно, ты не думал сбежать отсюда? Я лично не собираюсь сидеть сложа руки в плену врага.

Редеп вздохнул:

- Если бы мог, давно сбежал бы. Если бы все здесь разом подняли бы бунт, у нас был бы шанс освободиться… А так, в одиночку, или даже вдвоём – этот лагерь слишком хорошо охраняется. Можно лишь получить пулю в спину…

- Лучше пуля чем столь позорный плен, - прошептал Сайрот, поражённый безразличием собеседника. Редеп закатил глаза:

- Сильно сказано, но, увы, смысла твои слова не несут. Поверь мне, мой друг, я хочу покинуть это место не меньше твоего, но я и хочу остаться в живых при этом. На войне я усвоил одно простое правило: тысяча ударов не стоят одного, нанесённого в нужное время. Если мы и сможем убежать, то только если подвернётся правильная возможность, если охрана лагеря будет отвлечена.

- Насколько я знаю, город оккупирован, что может отвлечь солдат?

Редеп пожал плечами:

- Сам понятия не имею. Но надежда умирает последней…

Прошло несколько дней. Жизнь в лагере была тяжела, но терпима. Сайрот свыкся с жуткой похлёбкой, подаваемой два раза в день, с обязательными прогулками на пустынной жаре, с жестокими солдатами, применявшими свою силу по поводу и без него… Казалось, кроме Редепа никто вокруг не мог здраво мыслить, и Сайрот был чрезвычайно благодарен старому солдату за то, что тот вывел его из того ужасного состояния апатии и безысходности, в котором он прибыл сюда. Редеп был его ближайшим другом в лагере, и Сайрот не знал, что делал бы, не будь его рядом.