Возлюбленная бессмертного. Метка убийцы Богов

Глава 17. Придворные короля

Жизнь в резиденции короля шла согласно определенному распорядку. За пробуждением его величества следовал завтрак, затем он присутствовал на государственном совете, после него обедал и так далее, и так далее. Весь день короля сопровождала толпа придворных, готовых биться насмерть за любую милость со стороны его величества Венсана IV.

Кай сказал, что мы с ним не имеем права участвовать в придворной жизни, пока официально не приклонили колени перед престолом, а это необходимо было сделать в положенное время в тронном зале и никак иначе.

В ожидании церемонии мы посетили портного, заказали несколько новых нарядов для меня и Кая. Новая жизнь лишенного магии очень его напрягала, он с большим трудом привыкал ко всем сложностям жизни смертных.

―И как ты это выдерживаешь? Столько энергии уходит на разные бытовые мелочи и глупые необязательные занятия! Это какой-то кошмар! ―смертельно уставший Кай тяжело повалился в кресло в конце своего второго дня в качестве человека.

―Ты и нескольких дней не провел без магии! ―я насмешливо приподняла брови. ―Да и чем ты тут таким утомительным занимался? Вот поработал бы в поле — тогда бы я на тебя посмотрела!

Парень сердито зыркнул на меня.

―Могла бы мне и посочувствовать! Особенно, учитывая…

Во мне так и вспыхнула неконтролируемая злость:

―Учитывая, что? Что во всем этом я виновата?!

Кай приоткрыл рот, собираясь мне возразить, но я не дала ему такой возможности:

―Будь добр не обвинять меня в последствиях своих же поступков! Я всего этого не просила!

Выйдя из комнаты, я с шумом захлопнула за собой дверь. В моих глазах кипели злые слезы, я шла по коридорам замка, не разбирая дороги. Снова мной завладело невыносимое чувство вины — и за то, что я поставила Кая в такое положение, и за то, что ему сейчас наговорила.

Я и правда всего этого не просила. А он не просил устраивать ему истерики на пустом месте.

Это была наша первая ссора. Вообще самая первая за все время нашей дружбы и отношений.

В одном из коридоров я увидела кушетку, стоящую в небольшой нише за ширмой. Сев на нее, я уткнулась лицом в ладони и дала волю слезам обиды, злости и вины. Поплакав вволю и, наконец, выплакавшись, я смогла немного прийти в себя.

Нет, мы не должны причинять боль друг другу. Кто знает, сколько нам осталось жить на этом свете? Не хватало еще тратить это время на ссоры и обиды.

Да, теперь это мое самое уязвимое место — то, что Кай проходит через все это из-за меня. Мне и раньше, в те времена, когда меня называли его наложницей, немало беспокойства причиняла мысль, чего ему стоит мое проживание в его дворце. Но теперь это чувство вины приобрело просто чудовищные размеры, а моя уязвимость и болезненность достигли своего предела.

Но это мои проблемы, мои комплексы — не его.

Встав с кушетки, я пошла искать нашу с Каем комнату, но, поплутав по коридорам и залам, быстро поняла, что совсем заблудилась и не могу найти дорогу назад. На пути мне попадались какие-то придворные, я никого из них не знала, а они не обращали на меня особого внимания.

В конце концов, отчаявшись, я остановила одного из них, какого-то молодого расфуфыренного парня:

―Простите, вы не могли бы мне подсказать, как пройти в покои графа Камбрийского?

―А зачем вам? ―придворный окинул меня слегка высокомерным взглядом. ―Кто вы вообще такая?

―Я его… ―начала было говорить я, но замолчала в нерешительности.

А кто я, собственно, графу Камбрийскому? Я имею в виду, официально. Мне известно, кем прихожусь Богу Кайэлю — девушкой, возлюбленной. А кем одному из придворных короля? Этого мы с ним еще не обсуждали.

―Я его любовница, ―сказала я, с трудом сдерживая смех.

Что ж, если этот ответ чем-то не подходит нашей с ним легенде, Каю стоило сказать мне об этом заранее!

Молодой франт ухмыльнулся, но вопросов больше задавать не стал:

―Не знал, что Кай вернулся в Руавель. Пройдите до конца коридора, поверните направо в предпоследнюю арку, ―придворный указал мне направление, ―дальше поднимитесь по лестнице, пройдите через галерею, и вы на месте.

―Спасибо!

Вернувшись в покои, я никого там не обнаружила. Элиец куда-то ушел, может, отправился разыскивать меня, а может, нашел себе еще какое-нибудь занятие — эта мысль меня не порадовала.

Нет уж, пусть эта ссора станет первой и единственной в нашей жизни! Надеюсь, он простит меня. Понятия не имею, что он обо мне сейчас думает. Я с нетерпением ожидала его прихода, мне хотелось поскорее помириться с ним.

Кай появился на пороге комнаты минут через тридцать. Мы посмотрели друг другу в глаза и одновременно сказали:

―Прости меня!

Встав с кровати, я протянула к нему руки, Кай подошел ко мне, обнял меня. Я провела руками по его волосам, непривычно коротким, постриженным по человеческой моде. Его кожа больше не испускала сияния и на ощупь не была такой непередаваемо гладкой. И пахло от него тоже непривычно — не плохо, на самом деле мне даже нравилось. Но раньше от него вообще ничем не пахло.

―Прости меня, ―повторила я, ―тебе сейчас нелегко. И я не должна еще сильнее усложнять тебе жизнь.

―Ты ничего не усложняешь. И ты права, мне нужно меньше ныть и жаловаться, ―он хмыкнул. ―И еще… я не хотел ни в чем обвинять тебя, но все же говорил так, будто ты мне чем-то обязана.

―Я действительно обязана тебе.

И хотелось бы мне усмирить как-то свою крестьянскую гордость, вынуждающую меня вести какой-то счет даже с любимым человеком, заносить в мысленную копилочку все, что он сделал для меня, и надеяться в будущем расплатиться с ним. Потому что я никогда не смогу по-настоящему расплатиться.

Подняв голову, я нашла губы Кая и погрузилась в поцелуй, глубокий, нежный, страстный. Нет, мне с ним не расплатиться — но ведь от меня этого и не требуется. Моя жизнь и так принадлежит ему. Какой же тут может быть счет?

***

Я стояла возле одной из колонн, поддерживающих высокие своды обширного тронного зала лиссанделийских правителей. К золоченому престолу вела красная ковровая дорожка, неровный свет множества свечей, горящих в напольных золотых подсвечниках, с трудом разгонял вечернюю тьму в этом грандиозных размеров величественном помещении.