Возлюбленная итальянской мафии

Глава 1.

ЛУЧО

Мир состоял из трех вещей: свинца, крови и боли.

Свинец жужжал шершнями в летней тосканской листве, разрывая кору столетних кипарисов. Кровь — моя собственная — была липкой и горячей, она сочилась сквозь пальцы, сжимавшие бок, и окрашивала белую рубашку в багровый узор предательства. Боль была всеобъемлющей, огненной волной, с каждой секундой угрожавшей поглотить сознание.

Погоня отрезала меня от моих людей. Один выстрел из-за спины, от Антонио — человека, которому я доверял как брату, — и вот я уже бегу, спотыкаясь, как подраненный зверь, в глушь, где нет ни законов, ни правил, кроме закона силы. А сила из меня утекала вместе с кровью.

Cazzo. Stronzo. Проклятия крутились в голове вязкой кашей. Я, Лучо «Волк» Росси, босс всей Калабрии, бегу по какому-то чертовому лесу, как заяц.

Вот он, итог. Не в роскошном палаццо за стаканом старого граппы, а в грязи, под корнями какого-то поваленного дерева. Я зарылся в сырую, пахнущую гнилью землю, затаив дыхание. Шаги приближались. Голоса. Не мои.

— Он где-то тут. Истекает. Должен быть тут.

— Проверь за тем валуном.

Я сжал холодную рукоять «Беретты». Последний магазин. Два патрона. Хватит, чтобы забрать с собой на тот свет пару ублюдков. Но мысль была горькой. Я не хотел умирать. Не здесь. Не так.

Шаги удалялись. Напряжение чуть отпустило, и волна боли накатила с новой силой. Темнота затягивала края зрения. Нужно было двигаться, найти укрытие. Выжить. Чтобы потом найти Антонио и лично вырвать ему предательское сердце.

Я выполз из укрытия и пополз, почти не видя куда. Лес расступился, и впереди показался свет. Одинокий, желтый, приветливый. Маленький домик с черепичной крышей. Рядом — сарай, откуда доносилось тихое ржание лошади.

Последние силы. Я поднялся, шатаясь, и подошел к двери сарая. Замок был простым. Один удар плечом — и щеколда со скрипом поддалась. Я ввалился внутрь, в теплый, густой воздух, пахнущий сеном, потом животных и… жизнью.

И тут мои ноги подкосились. Пол ушел из-под ног. Я рухнул на солому, и мир поглотила черная, беззвучная пустота.

Последнее, что я почувствовал, прежде чем потерять сознание, — чье-то теплое, мягкое прикосновение к своей шее.

---

КЬЯРА

Тишина в Тоскане — она особенная. Не мертвая, а живая. Она наполнена стрекотом цикад, шепотом листьев и далеким лаем собаки. Я привыкла к этой тишине. Она была моим щитом после всего, что случилось в Риме. После больницы, паники, бегства. Здесь, в своей старой семейной конюшне, которую переоборудовала в небольшую ветеринарную практику, я была в безопасности. Никто не искал здесь простую ветеринаршу.

Я дописывала отчет, когда Фурбо, мой старый пес, зарычал. Не предупреждающе, а скорее с тревогой. Потом из конюшни донесся странный звук — глухой удар, словно упал мешок с зерном.

Сердце екнуло. Лошади? Я схватила фонарь и мощный шприц с успокоительным — на всякий случай.

— Кто тут? — крикнула я, распахивая дверь.

Фонарь выхватил из тьмы пустые стойла, испуганные глаза моей кобылы Лиры и… тело. Мужское тело, лежащее в неестественной позе в дальнем углу, в соломе.

Mamma mia. Грабитель? Пьяный?

Я осторожно подошла ближе, держа шприц наготове. И тут свет фонаря упал на него.

Воздух застрял в легких.

Он был весь в грязи и… в крови. Много крови. Лицо, бледное и напряженное даже в бес сознании, было поразительно красивым. Скульптурным. С резкими чертами, густыми темными бровями и щеткой черных, почти синих волос. Его одежда — дорогая, я поняла это даже с первого взгляда, — была разорвана и испачкана.

Не думай, Кьяра. Действуй. Ветеринарный инстинкт пересилил страх.

Я опустилась на колени рядом с ним, отложив шприц. Два пальца на шею. Пульс… есть. Слабый, нитевидный, но есть. Дыхание поверхностное. Я осторожно приподняла его окровавленную рубашку.

Santa Madonna.

Пулевое ранение. Рваная, ужасная рана. Он истекал кровью.

Паника, холодная и знакомая, сжала горло.

Звони в карабинеры. Сейчас же. Но что-то остановило меня. Его лицо. В нем была не просто боль. В нем была ярость. Даже без сознания его челюсти были сжаты, а брови сдвинуты в выражении такой первобытной, дикой злобы, что мне стало страшно.

А еще… он был невероятно сексуален. Опасно, шокирующе сексуален. Как падающий ангел с обломанными крыльями.

Нет. Нет, Кьяра. Это проблемы. Большие проблемы. Те самые, от которых ты сбежала.

Но он умирал.

Я вскочила на ноги, сердце колотилось как сумасшедшее. Беги. Оставь его. Пусть кто-то другой разберется.

Но я не могла. Потому что я была доктором. Потому что я спасала жизни. Даже те, которые, возможно, не стоило спасать.

Сжав зубы, я побежала в дом за своей старой, но надежной ветеринарной аптечкой. «Ты сумасшедшая, — стучало в висках. — Это убьет тебя».

Возвращаясь, я уже приняла решение. Я не знала, кто он. Но я не позволю ему умереть на своем полу.