Возлюбленные Удачей неудачники

ГЛАВА 9

Полдень томил. Феликса снедало болезненное урчание в животе, а виски Лауды пронзала острая головная боль. Они забились в подвал магазинчика близнецов, словно мыши в нору. Феликс готов был поклясться, что несварение подкралось к нему вместе с началом пламенной арабской перепалки Эмиля и Амиля. А головная боль Лауды, как ей казалось, рождалась из этого же хаоса гортанных выкриков.

– Что они говорят? – спросил Феликс, и девушка дернулась, словно он посягнул на что-то сокровенное.

– Ты думаешь, если у меня восточные корни и имя редкое, закосившее под паранджу, то я арабский знаю?!

Феликс, не задумываясь, кивнул.

– Ну ты и расистская свинья! Это латинское имя! А я славянка до мозга костей! Выбесил.

– Так и сказала бы сразу, чего глотку драть? Мне этих криков мало?

Да, близнецы, как оказалось, даже ругались с каким-то диковинным изяществом. Поначалу, может, эти непонятные слова и забавляли, но спустя десять минут словесной баталии в голове гудело, как в улье.

– Как думаешь, – Феликс наклонился к уху девушки, – они матерятся или ведут конструктивный диалог?

Она хихикнула – шепот парня щекотал нежную кожу шеи – и подалась корпусом к нему.

– Насчет слов не скажу, но по эмоциональной окраске – чистейшая нецензурная перепалка… Ой!

Лауда вздрогнула, когда один из братьев швырнул в другого туго скрученный клубок проводов. Он с глухим стуком врезался в стену и отлетел.

– Ой! – передразнил Феликс, слегка толкая её плечом.

Оба сидели на полу по-турецки и шептались, словно школьники на задней парте. На лицах играли живые, любопытные эмоции: словно парочка названных супругов в песочнице, увлеченно лепящих пирожки из черного и белого песка. Именно такими они сейчас и казались.

– Срочные новости! – Лауда вдруг заговорила голосом телеведущей, объявляющей экстренный выпуск: – На окраине города, в так называемых собачьих дворах, два брата-близнеца зверски изнасиловали друг другу мозги. ВОЗ внесла коррективы в определение «домашнего насилия», и теперь к уже известным категориям – физическому, эмоциональному и сексуальному – добавилось «совокупительное братство». Характеристика данной категории: добровольное вступление двух индивидов в акт агрессии с целью повышения своего статуса в кровных отношениях, по причине того, что один близнец не додумался поглотить другого в утробе матери. Конец срочных новостей.

Шутка вышла так себе. Лауда вообще не блистала умением шутить, но Феликса всё равно прорвало на смех. А вслед за ним и сама девушка залилась хохотом.

Амиль и Эмиль, словно очнувшись, вспомнили, что они не одни, и уставились на эту парочку. В головах близнецов царил бардак, такой же, как и у этих двоих. Они понимали, что этот залог – лишь временная отсрочка. Теперь и им нужно бежать.

– Эй! – окликнул их Эмиль. – Хватит ржать!

– Думайте, – добавил Амиль, – куда и как мы будем бежать.

Сохраняя на лице серьезное выражение, Лауда выдала:

– Бегство – не выход!

Феликс, подавившись воздухом, рухнул на спину и, скрючившись, держался за живот от смеха.

– Вы!..

– Да брось, – Эмиль положил руку на плечо брата, удерживая его от крика. – Они в дерьме, дай им прийти в себя.

На востоке, откуда родом были братья, ходила поговорка: смеются только те, кто все потерял. И эти, с их неуместными приступами хохота, явно были из их числа.

– На них смотреть – только расстраиваться, – бросил Амиль через плечо, поднимаясь наверх.

Феликс услышал и понял его слова, но что-то сдавило ему грудь, не позволяя остановиться.

Эмиль же остался, чтобы рыться в коробке с записными книжками. Это действительно была старая обувная коробка, набитая мятыми бумажками. Они не были дураками и перенесли все номера в компьютер, но его вместе с остальным изъяли милые лица в погонах.

К вечеру, обзванивая нужных знакомых близнецов – а их, благодаря ремеслу, было немало – по стационарному телефону, единственному оплоту цивилизации, которым брезговали, все валились с ног от усталости. Они поужинали на скорую руку банкой тушенки на двоих и батоном, запив все это кефиром. За прошедшую ночь, которую они тоже провели здесь, ни один из них не сомкнул глаз. Бездумно, с камнем на груди, они просто пялились в потолок. Весь день ушел на то, чтобы собрать себя по кусочкам. Дело было не в лени, а в растерянности. Цель была, но план на пустом месте не рождается, над ним нужно корпеть. Особенно таким, как Лауда и Феликс, которые изначально полагались на близнецов.

– Плечи – эпицентр человеческого напряжения, – произнесла Лауда в пустоту, сидя за круглым столом у окна. – Вот бы кто-нибудь помассировал мой эпицентр...

И тут же бросила косые взгляды на троих парней, чьи сильные руки наверняка могли бы облегчить ее страдания.

– Именно с этих слов и начинается порнонушка, – заметил Эмиль.

Реплика не вызвала ажиотажа, лишь разочарованный поворот глаз Лауды.

Амиль тряс телефонную трубку, что-то оживленно обсуждая на арабском. Его губы так быстро выплевывали слова, что парочка из песочницы не могла уловить, где начинается и где заканчивается одно слово.