Возлюбленные Удачей неудачники

ГЛАВА 12

У Феликса была отличительная черта — он считал её даром — видеть в толпе людей с намёком на судимость или близких к этому. Эта черта в нём развилась, когда он попал в тюрьму. Не в детской колонии, там был тот же детский дом, только режим строже и составляющая — одна «плохая компания». А именно за два года тюрьмы, куда попал он, совсем зелёный, у которого даже фантазий не было по этому поводу.

Именно там он узнал, что заключённые ни в коем случае не убивают друг друга, как это показывают в фильмах, просто кто-то случайно падает с лестницы, а кто-то просыпается с лопнувшей селезёнкой. И никто ничего не видел.

А ещё столкнулся с таким интересным феноменом, как «правосудие» в тюрьме. Он часто слышал на свободе, как угрожают насильникам, будто в тюрьме их отымеют. Это так, а кто это будет делать? Правильно, человек, зарезавший мать. Без шуток, был в его блоке такой авторитет. Но и эту радость отобрали, когда утвердили статью, о половой неприкосновенности. Хотя и после этого он расслабиться не мог.

И самое забавное, с чем ему пришлось столкнуться, помимо чёткого режима дня, это как отсидевшие немалый срок возвращаются обратно. И не только немалый, были и ровесники Феликса, что делали вторую ходку за его два года. Именно там он понял, что слишком нежный для этого слоя общества и возвращаться желания нет. Но вот ведь шутка какая: он делал всё, чтобы страх воплотился в жизнь. Не хотел, а оно само получалось. Такое бывает, когда взгляд на жизнь туннельный.

Но не суть, ведь этот молодой человек, у которого не было жизненного опыта, по одному взгляду мог понять, чем и как зарабатывает на жизнь себе человек. К примеру, парнишка, подпирающий столб плечом, не был грустным или задумчивым, когда пустыми глазами гулял по прохожим. Феликс чётко видел, как он высматривает возможность вырвать сумку, стащить телефон или кошелёк, а если повезёт, то дорогой браслет.

И эта молодая девушка в красивом элегантном платье цвета бордо, чьи волосы медной волной развивались на ветру, что ждала вместе с ним зелёный свет. Красивая, но очень дешёвая проститутка.

И он бы прошёл с ней светофор, но как только загорелся разрешающий, она схватила его за локоть:

— Феликс?

Феликс дёрнулся, беспомощно огляделся по сторонам в поисках помощи, а когда не нашёл, с улыбкой протянул:

— Приве-е-ет.

Точно проститутка, — думал он, — другим я нужен как кадило чёрту.

— Феликс?! — ахнула она, чтобы прытко потащить в сторону от пешеходного перехода.

— Ты чего, полоумная?! — тут других слов не подобрать, не каждый день его за собой таскает красотка на каблуках больше, чем его… Ну, понятно.

— Не узнал меня? — отпустила его руку, а он разглядывал лицо, что действительно стало казаться знакомым. — Вот оно как, МинутМэн.

Феликса всего перекосило.

— Что же ты сразу с козырей не пошла, — пробурчал, потирая место крепкой хватки, а после со вздохом признался: — Извини, но имени не помню.

Вместо обиды бордо махнула рукой:

— Я его давно поменяла. Какими судьбами здесь? Ходил слушок, что тебя снова загребли.

Ответил не сразу, был занят рассматриванием: не лицо ему было знакомо, а движения.

— Стоп, — поднял руку, — ты та, что из балетной школы?

— Бинго! — с широкой ухмылкой стрельнула пальцами в его сторону. — Хоть что-то. Ну так что? Работу ищешь? Я знаю кое-кого, он хорошо платит.

Спрятав руки в карманах джинсов, Феликс с ухмылкой посмотрел наверх. Небо такое чистое, что от его чистоты в глазах белые мухи плясали.

— Свежее мясо ищешь?

Бордо (своего имени ведь не назвала) вскинула руки, как бы говорила: «Что с меня взять?». А ведь в ней действительно была летящая грация, лёгкость, что-то непонятное для обывателя, но для балета она слишком деревянная, неповоротливая. Мир искусства жесток, поэтому после шести лет обучения её пинками оттуда попёрли.

— Прости, — вздыхает девушка, — сам знаешь, как могу.

Феликс кивнул раз, второй и завёлся, гоняя мысли по углам. Остановился на десятой секунде мысленного отсчёта, чтобы сказать:

— Понимаю. Но ты меня не втягивай, и даже не знакомь, нет желания.

У знакомой незнакомки повисли руки, как две плети, пока Феликс бодро отдалялся. Она смотрела на худосочный силуэт, и жалости у неё не было, откуда ей появиться? И совесть давно потеряна, однако:

— Феликс! — прокричала в спину, и как только обернулся, выпалила на одном дыхании: — Встретишь мужчину с огромным шрамом на виске и выбритым затылком — не соглашайся, что бы он не предлагал!

Глаза навыкате хлопали. Бордо уже из виду исчезла, а он всё стоял и лупил в её сторону.

— Точно мать стоя родила, — пробурчал под нос. — Куда идём мы…

Мурчал под нос детскую песенку, пока бесцельно бродил по городу. Круги уже протоптал, но вопрос остался открытым: «Дальше что?». Из города сбежал, и чем здесь заняться? Вариантов много, но…

— Но, — тянул вместе с зевотой, — но.

Оглядывал припаркованные машины, а в голове уже зрели планы, как новостройки. Какую можно загнать подороже, и кому тоже найдётся. А если ещё вскрыть осторожно, чтобы не покоцать, так вообще оторвут с руками и ногами.