Возлюбленные Удачей неудачники

ГЛАВА 20

Новый день приносит новые сюрпризы, но не для Лауды и Феликса. На этот раз в течение всего дня, пока они оба работали, не произошло ничего нового. Для обоих это приятный сюрприз.

Но так было до вечера. Как только Лауда с чистой совестью собиралась домой, Рада огорошила её:

— Девочка, — позвала она ту, когда пришитые шлейки рюкзака легли Лауде на плечи, — всё ещё хочешь работать у меня?

У этой самой девочки ком в горле встал.

— Конечно! — ответ был искренним, как и холодный пот на лбу, — А что, я накосячила?

Рада рассмеялась, и смех был не только в горле, но во всём тучном теле.

— Да, бывают у тебя оплошности. Принеси паспорт завтра, официально завершим твой испытательный срок.

Конечно, она бы обрадовалась, но всегда есть одно «но»...

— Конечно, — а улыбка у неё вышла искренней, мастерски владеет навыками лицемерия в нужные моменты.

Уже темнело, было красиво и всё такое, но в этот раз Лауда не была в романтичном расположении. Слово «паспорт» выбивает дух из её тела. Уже стала грезить о прошлом, когда паспорта не нужны, до того, как в голову человека пришёл прогресс.

Святые братья-близнецы ей больше недоступны, искать новых в новых местах занятие не просто утомительное, но опасное. Никогда не знаешь, что скрываться за фальшивопечатниками: истинные попиратели закона или его блюстители.

В мечтах о новых доках брела по пляжу, пока не наткнулась на интересное. Сарра, её приятный арендодатель, хохотала в компании уже взрослых мужчин, даже стариков. Вид у них был шальной, и причиной тому что-то чистое, как слеза младенца.

— Лауда! — позвала её Сарра, как только увидела издалека, — С работы идёшь?

Лауда закивала, разглядывая такую интересную компанию.

— А вы отдыхаете.

Говорила себе, не столько Сарре.

— Да, вечер хороший, можно отдохнуть. Феликс с моим мужем весь день, наверное, и ночь собираются провести за этими лодками.

— До сих пор чинят?

— Муженёк у неё такой, — заговорил один из мужчин, у него даже щетина седа, — если нашёл специалиста, выжмет из него все соки.

— Да, выжмет! — руки в бока – поза защитный главы семейства, — Но заплатит как следует. Поэтому не надо про моего суженного сплетни пускать!

— Да кто пускает! Факт говорю.

— А ты, — подключился третий, — как выпьешь, сразу боевой бабой становишься, закуски и успокойся.

— Выпьешь с нами?

Сарра хоть и обращалась к Лауде, но та пропустила вопрос, она была занята разглядыванием закусок на покрывале: рыба, кальмар сушенный, водоросли и вообще всё морское. Откуда она, такое было роскошью, но не для её семьи, конечно.

— А что это?

— Это? — мужчина поднял бутылку без этикетки, — Пальмовая самогонка.

— Чего?!

— Мужчины народ такой, — говорит ей Сарра, — всегда найдут, из чего спирт выжать даже в Гималаях. Но вещь хорошая.

— Да, я мастер. Попробуй.

Со словом «самогонка» Лауда знакома только в теории, на деле же не встречала, поэтому без задних мыслей взяла и залпом, но не глотая, а так, чтобы рот прополоскать. Это стало её ошибкой.

Глаза навыкате, слёзы градом, во рту огонь, в горле угли. Пришлось глотать.

— Что же ты! — Сарра тут же запихала ей в рот закуску, но этого было мало, поэтому Лауда схватила её голову и шумно дышала ароматными волосами.

Не забывала омыть их слезами.

— Первый раз самогонку пьёшь?

Её реакция веселила мужчин, потешались над ней, ублюдки. Лауда кивала, убирала пот со лба.

— Что же не сказала?

— Я такой огненной воды в жизни не пробовала.

Это правда, вино, сладкие лёгкие алкогольные напитки – её потолок.

— Всё бывает в первый раз, — хохотал седобородый мужчина.

— Я лучше пойду, — говорит Лауда и поднимается на ноги, — мне работать ещё.

И да, она встала, вот только голова резко закружилась, чуть не раздавила собой мужчину рядом. Сарра тут же схватила, усадила обратно и дала сладкой воды.

— Посиди немного, отдышись.

Совет хороший: просто сидеть, остывать, наблюдать, как они распивают дальше, жуя при этом вкуснейшие закуски в её жизни. Было одно «но»: с каждой минутой мир становился плавным, зрение нечетким, а живот страшно скручивало рвотными позывами. Лицо сделалось бледным, а глаза пьяными за минуты. И это одна рюмка.

Одна!

— Ты совсем неважно выглядишь. Пойдем домой.

— Нет-нет, — заупрямился, — давайте ещё посидим, тут воздух свежий.

На самом деле она не хотела разгибаться, знала, что хорошим это не закончится, а блевать при взрослых людях стыдно.

— Посмотрите, без нас пьют. Даже приглашения не отправили.
Это был муж Сарры.

Завелась беседа, но на Лауду никто не обращал внимания, а она сосредоточенно дышала, чтобы прийти в себя. До тех пор, пока не толкнули в бок.

— Ты чего, сдыхаешь?

Это Феликс. Держась за живот, Лауда чуть выпрямляется и видит рядом с собой удивлённое лицо друга. Тому объяснения ни к чему, по пьяному лицу и жалобному взгляду всё понял. — Одна рюмка, — это всё, что сказала Лауда ему в лицо.

— Понятно, — Феликс поднялся, чтобы сказать всем: — забираю эту алкашу домой.

— Чай сладкий ей сделай!

Какая забота от Сарры, хотя она сразу же забыла про Лауду, когда появился Феликс. Всё же та уверена, что они славная парочка, ей об этом говорил жизненный опыт, а мужчины были уверенны, что ни один здравомыслящий молодой парень не станет заботиться о девушке без определённых ожиданий.

Они все были неправы, потому что у Феликса ни ожиданий, ни чувств в данный момент не промелькнуло. Скорее это была жалость, как у бывалого.

— Да разогнись ты! — уже подняв Лауда на ноги, бурчал на скрюченную амёбу.

— Я не могу, — хнычет в землю, — мне плохо.

— Да твою же мать... Глаза не открывай.

Он поднял Лауду на руки и понес домой. Всю дорогу девушка громко сопела ему в шею, пытаясь сдержать рвоту в горле. Уже дома Феликс сразу же понес её в ванную, посадил прямо над унитазом и приказал:

— Давай.

И снова это «но»…

— Я хочу, но не могу, — она уже не хнычет, а действительно плачет. Ей так плохо, никогда не было — так думала Лауда. И это была чистая правда, она напивалась, блевала в самые неподходящие моменты, но чтобы так…
Никогда.

Тогда он дал ей холодной воды, и не успела та допить стакан, как он выпал из рук, а Лауду полоскало. Феликс, как истинный джентльмен, всё это время придерживал растрепавшиеся волосы.

— Действительно с одной рюмки?

Бледная, с холодным потом по всему телу, Лауда кивала.

— Ты вообще пила самогон?

Мотает головой.

— А ела сегодня?

И снова мотает головой.

— Ептваю мать, — выдохнул и принялся за операцию по спасению Лауды.

Смешно, её стошнило желчью ещё раза три, и чтобы прекратить это, Феликс сам чистил ей зубы. После принёс в комнату и следил за умирающим телом. Она дышала часто и шумно. Тут он понял, что в ситуации адского запоя она не бывала. Это даже забавно, если бы Феликс не волновался так. Впервые сталкиваться с такой реакцией на алкоголь. Когда ей стало легче, сразу же вручил сладкий чай, а вместе с ним чтение морали:

— Ты если не пила, какого хрена взяла?! Ещё и на голодный желудок. Ты хоть знаешь, какой градус у самогонки?!

С чашкой в руках и полным опустошением качает головой.

— Ой, дура!

Ворчал, как бабка старая, но заботился так, как никто и никогда не заботился о его пьяном бездыханном теле.

— Серьёзно, — никак не унимался Феликс, — вообще безотказная? Бухать в компании хрен знает кого...

— Там Сарра была, — вяло перебила, чтобы хоть как-то оправдаться и заткнуть его в конце концов.

— О да, это, конечно же, повод пить самогон на голодный желудок!

Эти жалобные глаза на мокром месте следили за метаниями Феликса по комнате, но теперь в них появился блеск раздражения.

— Заканчивай с моралью, имею право делать, что захочу!

Тут Феликс не растерялся и ткнул пальцем себе в ноги.

— Ты мне кроссовок заблевала.

Запал потух, краска ударила в лицо, стыд не заставил себя ждать. Можно оправдаться тем, что, скорее всего, с алкоголем что-то не то, но оправдание такое же вялое, как её тело.

— У меня был повод. – Феликс только вздёрнул густые брови, прожигая в ней дыру. Он действительно злился. – Рада – хозяйка магазина, где работаю – паспорт попросила принести… Что мне делать?

— Травиться самогонкой, логично же.

— Да ты задрал! – не выдержала и бросила в него подушкой. Та, к слову, не долетела. – У меня проблемы, заканчивай глумиться.

Феликс прекрасно понимал, что да, это было проблемой для Лауды. Но объяснить собственное раздражение и злость на глупость этой дуры не мог.

Это неприятно осознавать, но у каждого мужчины наступает период, когда он сам не понимает, что с ним твориться, и это злит. Но ещё больше выводит из себя объект, который приводит в замешательство, особенно когда он отказывается подчиняться простым истинам, то есть его мудрым словам.

Имя этому периоду – влюблённость.