Возлюбленные Удачей неудачники

ГЛАВА 21

Для того, чтобы сделать поддельные документы, такие как паспорт, водительские права, свидетельство о рождении/браке/смерти/разводе и всякое такое, не достаточно просто иметь ножницы, бумагу и краску. Чтобы эта дрянь работала и читалась в глазах закона, нужен серийный номер, а вместе с ним и реально зарегистрированный документ, то есть человек с этим доком. Причина, по который близнецы были так хороши на своём поприще, они взломали банк управления записи актов гражданского состояния, а потом приписывали подделкам нужные серийные номера, то есть воровали чужую личность. Это довольно просто, нужно найти человека, который нахрен не нужен обществу, так под его именем можно прожить до самой старости, и никто ничего не узнает.

Но потом этого стало мало, и они дошли до подделки паспортов, там им понадобился доступ к системе паспортного стола. И, разумеется, Амиль его нашёл, путём того же прекрасного взлома, или же хакерства. Он не считал себя таковым, но умел, когда нужно.

Это небольшое отступление требовалось для чёткого понимания дальнейшего плана Амиля. Хотелось бы ему остаться сидеть на попе ровно? Очень. Мог себе позволить? Ни в коем случае.

Первым делом – узнать, где его брат. Для этого есть круглосуточные библиотеки с оравой сонных нищих студентов. Карман Амиля обнищал на несколько купюр, взамен получил пропуск к компьютеру на один час на имя первокурсника.

Первым делом отключает компьютер от сети, чтобы история поиска не прослеживалась и тем более не блокировалась. Следом создаётся новая учётная запись – для подстраховки и полного прикрытия задницы того самого студента. И когда абсолютно чистый, ничем не связанный компьютер даёт волю мастерству Амиля, начинается самое интересное: взламывает базу данных местного участка через самую мелкую сошку, что смог найти. Чем выше чин в погонах, тем более сложен обход. В этот раз Амиль всё сделал правильно, даже сам начал гордится собой.

Час возни сообщил, что Эмиль находится в главном участка города, под грифом «Особо опасен». Рядом с братом сам Амиль под тем же грифон и «В розыске».

Подчистив хвосты, вернув компьютер в систему, вылетел из библиотеки. На лице маска и капюшон, руки скрыты длинным рукавом, а джинсы такие широкие, что свисают и топчутся пятками. Ему повезло, что у подростков бесформенная мода, и сам со стороны походил на семнадцатилетнего девственника.

Причина, по которой Эмиль всё ещё в городе и не был помещён в тюрьму до суда – это его брат. Близнец уверен, что они выбивают из брата информацию. Это было логично и понятно. Осталось узнать, как и когда его всё же направят в тюрьму, перевозка будет в автобусе под конвоем, тоже логично. Именно эти вылазки дают ему шанс на побег.

Амиль не ставил вопросы, что будет после, так далеко не заглядывал, лишь одним глазком подглядывал, как заработать деньги на очередной побег.

Шестерёнки в голове Амиля работали на износ, скрипели и туго соображает. Он понимал, что один не справится, знал, что нужны доверенные люди. Однако вокруг него так много хороших знакомых, что за вознаграждение сдадут его правосудие. Он знал только двух личностей, которым плевать на деньги, но втягивать их последнее дело. Игра приоритетов самая паскудная из возможных.

Эти двое не жадных до денег, но бегущие за свободой прогуливались у моря под пустые разговоры. Лауда сегодня соврала Раде, что просто забыла паспорт, Феликс долго копался в двигателях старых лодок, чтобы отработать щедрость Ибрахима.

Каждый вечер после тяжёлого рабочего дня ощущается как благословение. Когда твоё тело уставшее, тогда и мозги чище. Только такое состояние может считаться покоем, в особенности, когда рядом человек, что не даёт ощутить одиночества.

— Срочные новости, — снова Лауда своим любимым эфирным голосом вещает итоги дня, — молодая девушка, находясь в состоянии отчаяния, готова врать своему работодателю до тех пор, пока её мозги не взорвутся, после чего её бренное тело в целях экономии предадут огню крематория, а душа отправится в ад, где черти подготовили отдельный котёл. Репортёр из ада передает, что для неё уже вскипятили воду, добавив пряности от лицемерия, вранья, и самую страшную пряность смирения. Благодарим, что остаётесь на волне «Стрёмные хождения Лауды».

Феликс, идущий рядом с ней по краю воды, так, чтобы прилив омывал ступни, усмехаясь её сводкам.

— Что-то мне подсказывает, — говорит он, — что эта Рада прекрасно понимает, что ничего ты ей не принесёшь.

Феликс насмешливо смотрел на Лауду сверху вниз, у той глаз дернулся на его слова.

— С чего вдруг? У меня, по-твоему, на лбу написано: «Бесхозное животное. Отстрел разрешён»?

Нет, Феликс ей не признается, что её манера острить на любую неприятность дико нравится. По своей натуре, он на дух не переносил унылых людей.

— Давай, Хвала небес, скажи мне, кто не носит с собой паспорт? Вот у той женщины, — показал вдаль на женщину, полоскающую что-то в море, — точно в лифчике припрятано удостоверение личности. Думаешь, Сарра и Иброхим не в курсе, нашего положения? Почему всем комнаты сдаются официально, и только мы такие особенные?

В словах Феликса был смысл. Вообще, сама не зная почему, но Лауда считала его умным парнем, пусть сразу так и не скажешь. Довольно проницательный, пусть и придурок.

— Мысль я уловила. — подняла сломанную ракушку, прополоскала и повертела перед носом парня, — И если это так, почему не турнули ещё?

На этот вопрос Феликс зашипел, натягивая шорты через карманы.

— Честно говоря, сам не знаю. Может это у них план такой, хотят нас сдать с потрохами властям. Но есть и другой вариант.

На этих словах он остановился, а Лауда прошла пару шагов вперёд, где обернулась на него, вопросительно вздернув бровь.

— Доброта? — сам не верил, но эта мысль часто пробегала в его голове.

— Глупости говоришь, — фыркнула Лауда и возобновила свою прогулку у моря.

Могли ли эти двое думать, что смогут в своей непутёвой жизни вот так спокойно прогуливаться у кромки моря? Звучит, как самый настоящий бред.

— Почему ты делаешь вид, что не было того поцелуя?

Вопрос в спину, как выстрел в затылок. Лауда в ногах запуталась, но вовремя словила баланс. Оборачиваться на Везунчика желания не было.

— Я, — она думает, что такие вопросы без вазелина не задают, — считала это правильным, чтобы избежать неловкости. Ну ты понимаешь.

Теперь он шёл сзади на пару шагов, чтобы не терять смелости.

— Это умно, но раз спросил, значит неловкости не избежать. Что будешь делать?

Феликс бы с радостью дал себе по роже, таким нелепым казался этот разговор, да и он сам. Сотни раз оказывался в ситуациях, когда сгорал от стыда, ещё больше от обиды, но неловкость для него что-то новенькое и чертовски неприятное чувство. Лауда же бегала глазами по горизонту, цеплялась за каждую мелочь, будто могла вытащить себя из этого разговора.
А ведь так хорошо беседовали...

— Предлагаю, перешагнуть эту историю и не вспоминать. Все мы имеем минутные порывы и не должны нести ответственность за каждый свой поступок...

Да, Феликс понял, что её прорвало на бред, лишь бы сказать хоть что-то.
Эта смелость в молодом парне брала начало откуда-то из нутра. Не иных органов пониже, понял он это не сразу, а после двенадцати часов копания в двигателях, когда времени обдумать всё более, чем достаточно. Лауда действительно ему нравилась. Не как особь женского пола с определенными возможностями к эксплуатации, а как интересная девушка, забавная, уравновешенная, добрая и явными психическими отклонениями.

Именно поэтому обошёл Лауду и перегородил путь, встав лицом к ней.

— Ну что? — улыбается она, протягивая руку для рукопожатия, — Пожмём друг другу руки и придём к дружескому соглашению?

Руку он взял, вот только вместо рукопожатия, шагнул впритык и поцеловал.
Не будь это она, просто бы набросился на губы и брал, как хотел. Всегда так делал. Но в этот раз, чувства девушки заботили больше своих. Да, он влип, и полностью принял этот факт.

Резкий толчок в грудь и Феликс отлипает. Глаза Лауды блестят, не понятно, чем именно, но выглядела угрожающе.

— Ты у нас совсем полоумный? — чтобы хоть как-то вразумить его больную голову, достала козыри: — Ты мне сам рассказал, что «МинутМэн», а теперь, что?

А теперь на лице Феликса расползлась ухмылка. И только потому, что с радостью отрубил бы себе язык. Но кто же знал, верно?

— Спрошу один раз, а ты ответь честно: как парень совсем не то?

Почему-то слово «нравлюсь» ему поперёк горло встало.

Лауда же, не ожидавшая такого вопроса, задумалась, разглядывая стоящего над ней парня. Если отбросить всё и посмотреть по-новому, то откроется, что у Феликса красивые, блестящие и с виду мягкие каштановые волосы, глаза теплого карего цвета, как какао, но с хитрым, временами игривым прищуром, от которого маленькие гусиные лапки собираются в уголках. В целом лицо у него выдающиеся, с красивым прямым носом и профилем, как на печать, но вот зубы не самые ровные, но именно они делали его улыбку такой... Притягивающей, что ли. И самое красивое — по мнению Лауды — это рост, что на сантиметров десять больше её, но при этом ноги длинные, будто нарисованные.

Если суммировать все, то выйдет очень харизматичная картина, а добавь к этому характер, что в большей своей части симпатизировал девушке, то можно понять, что Феликс нравится Лауде.

Но самое прекрасное, что тронуло Лауду, это краска смущения на его щеках, так же глаза, что с волнением бегали по её лицу, выжидая ответ.

— Такие прямые вопросы ставят в тупик, — заартачилась, только потому что от его прямоты у неё ладони вспотели.

— От ответа не уходи, — настоял, не отпуская руку, — я тут перед тобой распинаюсь, жду чуточку правды, сделай милость, не тени кота за яйца.

— Феликс! — воскликнула, потому что возмущение надолго не сдержишь, — Мы не в той ситуации, что думать об отношениях!

— Я знаю, — спокойно отвечает, даже бровью не повёл, — и знаю, что ты нравишься мне.

Феликс отпустил её руку, отворачиваясь, чтобы ковырять пальцем ноги мокрый песок. И несмотря на обстоятельства, на лице широкая улыбка.

— Не те обстоятельства... У меня никогда не было «тех самых» обстоятельств... Ты права, Хвала небес, глупости думаю.

Ей бы остановить, схватить за руку и сказать, что всё не так, что она хотела бы попробовать «романтику», попробовать быть в статусе отношений и иметь настоящего парня. Но сдержалась, сжала челюсти до боли в зубах и смотрела, как медленно Феликс шагает вперёд. Она бы и осталась на месте, если бы не:

— Ступор не лови, нам ещё жить надо. — Лауда осталась, пустота в голове и ком в горле не давали идти, — Тащи свою задницу!

Зажмурилась, отсчитывая секунды, чтобы не увидел её покрасневших глаз.
Широкая ладонь хватает за плечо и резко тянет за собой.

— А ты впечатлительная, кто бы мог подумать, а? — глумился, пока тащил к дому.

— Да пошёл ты!

Вот только не обиделся, а смеялся.