Возлюбленные Удачей неудачники

ГЛАВА 22

Новый день начался с нового вранья:

- Мать моя! - искренне хватается за голову Лауда, шаря при этом в сумке, будто действительно знала, что там что-то должно быть, - Забыла. Рада, завтра крайний срок, честно!

В этот момент главное руку на сердце положить и широко распохнать умоляющие глазки.

Но у Рады не только имелся жир в стратегически важных местах, у неё был опыт, а вместе с ним проницательность. То есть Лауду не спасти.

- Деточка, - Рада оперлась на стол прямо над дохлой рыбиной, что тоже чувствовала авторитарное давление, - если ты БОМЖ, так и скажи. У меня от вранья мигрень разыгрывается.

Тут Лауде потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и придумать новый план действий или же отступления. Сигнализация «Ретироваться!» орала в глаза девушки.

- Что я могу сказать, чтобы остаться при работе и не потерять доверия?

Именно эта черта заставляла Раду уважать эту молодую девушку. Она прекрасно видела, что перед ней стоит ребёнок во взрослом теле, но что-то, что она явно не огласит, заставляет её забыть про то, что она всего-то молодая девушка.

- Ничего. - Рада взялась за разделочный нож и вернулась к мёртвой тушке, - Я сразу поняла, как только ты появилась, что не местная. Никто, у кого есть выбор, не хватается так отчаянно, как беглецы.

У Лауды кровь от головы откатилась в нутро, то сжалось до боли под рёбрами. Теперь она чувствовала себя пустым местом, переминающимся с ноги на ногу. Как ребёнок, на которого не обращают внимания, игнорируют тогда, когда это внимание больше всего нужно.

- Чего встала? - Рада глянула на эту напуганную особу, - Фартук, доска, нож и за работу!

Удивительная черта людей, что привыкли впахивать всю жизнь: они не гонятся за деньгами и не ищут выгоды. Честная жизнь - роскошь не для слабохарактерных.

В этот момент, когда Лауда готова была прыгать от счастья и позволить себе забыться на секундочку, Феликс вместе с Ибрахимом сидели на причале, точнее, он сидел, а Ибрахим курил. Он вообще много курил, через каждые пятнадцать минут, а Феликс завидовал: круто это, иметь постоянную привычку, пусть и вредную.

- И давно ты такой? - спросил его Ибрахим, когда Феликс надеялся на минуту молчания.

- Везучий, красивый или умный? Уточняйте вопрос, я личность многогранная.

Ибрахиму симпатизировал этот малец: наглый, умный и глупый одновременно.

- Бежишь давно?

Феликс зашипел сквозь зубы, будто ему на ногу наступили.

- С год, - легко ответил, - вот как моя девушка всучила мне положительный тест на беременность, так сразу же дал дёру.

Ни одному слову не поверил. Он вообще не верил ни одному дрянному высказыванию Феликса. Особенно сейчас.

Они сидели на причале недалеко от берега, где рынок переполнен людьми. Отсюда прекрасно было видно тучную женщину, звали её Рада, и молодую девушку, что шла за ней и внимательно слушала, пока та тыкала пальцами на витрины и что-то объясняла ей. Эта девушка Лауда.

А сидящий рядом Феликс положил подбородок на плечо и не сводил глаз с той стороны.

- И давно ты страдаешь по ней?

Вопрос Ибрахима задан вовремя, когда Феликс не ждал и не успел придумать вранья:

- Понятия не имею, просто сохну.... - резко поднял глаза на мужчину, чтобы прошипеть: - А ты тот ещё чёрт.

Ибрахим хмыкнул и подкурил новую сигарету.

- Я, конечно, не силён в романтике, а ты так вообще ноль по фазе. Только и делаешь, что слюни пускаешь, уже в море накапал.

- Будь любезен, не трави душу. Знаешь ли, мы не в том положении, чтобы думать о романтике. - На эти слова Ибрахим поднял мохнатые брови, поэтому пришлось признаться: - Она так сказала.

В это он верит. Вмешиваться в чужие дела у мужчины не было привычки, но сегодня он был в славном расположении духа, поэтому был готов поделиться житейским опытом.

- Знаешь, что там? - Кивнул на другое побережье, там над морем, словно второй горизонт, в ряд выстроились коттеджи, пляж не торговое место, а место отдыха, там трава зеленей и вода чище.

- На том берегу? Откуда мне знать?

- Так вот, - издалека начал Ибрахим, - живут люди не нашего круга: есть мы - нищие, и они - жирные сливки. Всё лучшее, что вылавливаем здесь, отправляется туда. Всё, что делается в этом мире, от них и для них. Я это к чему: когда-то я из кожи вон лез, лез во всё и всем, чтобы попасть туда, и знаешь, что?

- Откуда мне знать-то?! Кончай загадки гадать.

Да, терпением Феликс не отличался.

- Потом встретил Сарру.

Феликс развернулся всем корпусом, чтобы недоверчиво оглядеть высокую фигуру мужчины.

- Это ты сейчас в лирику ударился? То есть романтика будет?

Обращать внимание на язвительность паренька у Ибрахима не было настроения.

- Оказалось, что я тряпка под ногами богатеев, именно в это меня носом толкнула Сарра. Ненавидел её, задушить хотел, а потом оказалось, что она единственная, кто был со мной честен.

- Ты это к чему всё говоришь? Ты прости, но вообще не выкупаю.

- Если она честна с тобой, пусть и правда тебе не нравится; если не бросает тогда, когда сам от себя готов отказаться; если хочешь заботиться о девушке, а не просто залезть под юбку, значит, не отпускай. Иначе жизнь пройдёт в пустую.

Милые нравоучения Ибрахима только вскипятили кровь в молодом теле.

- Я не бог, не могу копаться в её голове, не могу заставить, так что зависит от меня? Не знаю, что ты ещё хочешь сказать, но молчи, мне плевать, - Феликс поднялся на ноги, - Не привыкать мне не получать желаемое. Я в этом человек учёный.

За живое задел, но Ибрахим не расстроился. Видел по перекошенной от злости лицу, что отступать от этой девушки он не собирается, просто молодой, танцует танго вокруг да около.

В этот день, когда под палящим солнцем у Лауды и Феликса случались откровения, у Амиля было своё. Он узнал, что суд над Эмилем состоится двадцать шестого числа, через две недели, до суда останется под стражей в главном полицейском участке. Всё это рассказал ему диктор по новостям. Суд над его братом будет проходить под телекамерами, в прямой эфир пустят для профилактики. Эти мелочи сообщили, что к перевозке в суд его конвой будет под прицелом. Легче от этого не стало, но Амиль не знал, будет ли у него второй шанс. Нужно пользоваться ситуацией.