Возлюбленные Удачей неудачники

ГЛАВА 26

Вот они, жалкие, безумные крысы в клетках… Колеса, бег по кругу, короткая передышка для еды и глотка воды. Глупые зверьки, стряхивающие с нежных тушек жир праздности. Не напоминает ли это кого-то? Упрямцев, лбом пробивающих запертую дверь, вместо того, чтобы остановиться и подумать. Или тех, кто раз за разом наступает на одни и те же грабли, наивно полагая, что новая шишка будет отличаться от прежних.

Эти игры в догонялки с судьбой, с самим собой – всегда казались забавными. Пройти море, но так и не обрести смысл – вот оно, человеческое кредо.

И сейчас – то же море, багряное солнце, тонущее в горизонте, и пара теней с печальными лицами. Нищие, – не стоит об этом забывать. Потерянные, как перекати-поле, гонимое ветром по безжизненной пустыне. Они смешнее крыс.

Посреди их унылого променада, когда ноги вязли в мокром песке, а отвернуться от неотвратимой морской глади не было сил, Лауда вдруг выдала очередную нелепость:

— Знаешь, почему это произошло? — она подняла взгляд на Феликса, который лишь устало покачал головой. — Я имею в виду, почему нас решили сдать. Догадываешься, почему именно сейчас?

— Потому что деньги? — он едва заметно приподнял бровь, сил на мимику не осталось. Предательство каждый раз пробивало его насквозь, словно удар в солнечное сплетение или ребром ладони в кадык.

— Нет, дурачок, — Лауда с преувеличенным трагизмом покачала головой, сопроводив это глубоким, театральным вздохом. — Всё из-за того, что я твёрдо решила покинуть ряды девственников.

Феликсу понадобилось время, чтобы переварить услышанное. Они прошли еще метров пятьдесят, прежде чем в его голове взорвалась запоздалая петарда. Он остановился, глядя в спину Лауде, пока та не обернулась.

И тогда Феликс заорал, надрывая горло:

— У нас нет дома, нет сухой постели, нет сменной одежды! У нас даже денег нет, чтобы сбежать из этого города, нет даже дыры, где можно зарыться и переждать бурю. Мы – ты и я – остались с голой задницей в сезон дождей у моря, в городе, где нас ищут как бешеных собак. И ты говоришь, что во всем виновата твоя "сестрёнка"?!

Картина маслом: взбешённый парень, мечущий гром и молнию, и невозмутимая девушка на фоне алеющего неба и бесконечного моря.

— Я именно это и сказала.

— Мать твою… — выдохнул Феликс и прибавил шаг.

"Забавный, – подумала Лауда, – куда это он так несётся своими длинными ногами? Куда спешит? Не конуру ли у бездомного пса отжать?"

— Ты смотри на это под другим углом! — крикнула Лауда, догоняя “счастливчика”.

— И как же? Как на весёлый аттракцион? Вверх, вниз, снова вверх, снова вниз!

— Можешь и так! — она схватила его за рукав, чтобы сбавить ход, и потянула назад. — Но я предлагаю вот что: у тебя нет денег, нет дома и даже дезодоранта, но, несмотря на это, ты настолько харизматичный, что готова отдаться на продавленном матрасе, на котором побывали сотни задниц. Ха-риз-ма.

Она легонько постучала его по лбу, пытаясь вбить смысл этого слова.

Феликс не поверил ни единому ее слову. В нормальной ситуации за такое хамство бьют в морду. Но он верил её глазам: уставшим, измученным, но с безумным огоньком, таящимся на самом дне. И поэтому ее слова, какими бы абсурдными они ни казались, какой бы смысл в себе ни несли, если они стремились хоть как-то утешить его, то им это удавалось.

Любовь – штука такая: когда совсем не ждёшь, она вносит свои коррективы в твою голову.

— На самом деле, — он сдался и просто шёл рядом, перекинув её рюкзак себе на плечо, — я думал об этом в процессе. Ну, о том, что мне перепадёт с богатенькой девочкой. Понимаешь, да?

Лауда скривилась и принялась толкать и пинать Феликса. Двум нытикам вместе – это перебор. Кто-то должен взять себя в руки.

И всё было прекрасно – в каком-то извращённом смысле. Даже смущение не скользило между ними. Они шли, а солнце уже скрылось за горизонтом, и тьма быстро накрыла город и пляж. Они брели, похожие на тех крыс в колесе, и болтали ни о чём. Лишь бы не думать и не сойти с ума.

Во всём можно найти свои положительные стороны, если присмотреться и перестать ныть. Идущий навстречу силуэт думал точно так же – о нытье и безвыходности. Имя этому силуэту – Амиль.

Он не сворачивал, шел прямо на них, и в метре остановился, скинул капюшон и усмехнулся:

— А вы крепкая парочка.

— Амиль! – Лауда готова была броситься к близнецу, потому что была рада увидеть его, потому что он ещё на свободе, потому что знакомое лицо улыбалось знакомой улыбкой, не скрывающей никаких тайных мыслей.

— Стоять! – Феликс схватил девушку за шиворот – та чуть не подавилась собственной трахеей – и вернул ее на место, то есть к себе. — Ты чего здесь забыл?

И это не агрессия – это опыт и интуиция. Близнецы никогда не приходят просто так.

— Хороший вопрос…

По тому, как Амиль тянет слова, Феликс принимает мгновенное решение:

— Проваливай!

— Что? – Лауда в таких ситуациях – ручной тормоз, срабатывающий не всегда вовремя.

— Да брось! – Амиль развёл руками. — Мы же друзья!