Возлюбленные Удачей неудачники

ГЛАВА 28

Феликс всё дальше уходил от убежища Амиля, пытаясь унять бурю в голове и совладать с этими проклятыми чувствами, терзавшими грудь. Он с самого начала, ещё под ледяным дождём, понимал, что Лауда разорвёт его на части. Но чтоб каждое её слово отзывалось такой острой болью, даже колкий сарказм… Этого он точно не ждал.

– Посмотри на себя, – прошептал Феликс, потирая грудь там, где жгло нестерпимо. – Совсем размяк.

Он чувствовал себя глупой школьницей, мечущейся в нерешительности. Почему Лауда не пошла за ним? Или, может, лучше, что оставила его наедине с собой? Нет, он хотел побыть один, но чтобы она была где-то рядом.

– Чёрт! – выдохнул Феликс, запуская пальцы в волосы и дёргая их у корней. – Чёрт, чёрт!

План Амиля вызывал у него отвращение, вся эта игра в спасателей выворачивала наизнанку. Но разве эта девушка с лошадиными глазами не права? Ему нечего терять. Даже если посадят, что изменится? Да он лишь бесполезно влачит своё существование по этой земле. И даже любовь не способна это исправить!

– Чёрт! – заорал он в сторону восходящего солнца и с силой пнул камень. – Чёрт!

Камень остался недвижим, зато в ноге вспыхнула острая боль.

– И зачем? – тихий голос за спиной пронзил Феликса мурашками.

Он не обернулся, но в то же время был рад её присутствию. Но как же сильно он ненавидел её в этот миг! Ненавидел настолько, что не находил в себе сил взглянуть в её сторону.

– Чтобы полегчало, – выдавил он, продолжая идти вперёд.

"Отвали от меня, – пронеслось в голове Феликса, и тут же: – Иди за мной".

– Полегчало?

Лауда шла следом, ступая точно по его следам на песке. Его обувь осталась на железных ступенях убежища Амиля, и теперь отпечатки его босых ног манили Лауду своим внушительным размером. Сорок второй размер – не каждый день увидишь такое на песке.

– Определённо.

Да, он говорил отстранённо, но не стоит забывать, что Феликс – всего лишь запутавшаяся в своих чувствах школьница.

– Хочешь, расскажу историю? – предложила Лауда, и её голос звучал совсем рядом, отчего на губах парня появилась едва заметная усмешка.

– Мне это нужно?

– Нет, – он почувствовал её усмешку. – Это случилось, когда мне было лет восемь. Я ходила в начальную школу, и у меня совсем не было друзей. А я была такой наивной, мечтала о большой компании, где можно хохотать до колик в животе. И вот однажды самая добрая и весёлая девочка в классе, польстившись на мои деньги и моё одиночество, обманула меня. Она позвала меня гулять с компанией, а я, счастливая, побежала за ней – как сейчас за тобой. Меня избили, отобрали деньги и бросили в парке за мусорными баками.

Феликс слушал молча, не зная, что сказать. Он вроде бы должен испытывать жалость и сочувствие, но Лауда рассказывала об этом так, будто пересказывала обычную сплетню. Поэтому он просто слушал.

– Я долго лежала там и думала: "За что они так со мной?". Понимаешь? Я сломала себе голову, пытаясь понять, что дело не во мне, а просто им нужны были деньги, а я – наивная дурочка. Понимаешь, Феликс? Ты слышишь?

– Да, слышу, – ответил он, останавливаясь. Лауда уткнулась носом ему между лопаток. Её маленькие ладони обхватили его сзади железной хваткой, сжавшись под грудной клеткой, там, где всё сжималось от каждого её прикосновения. – И понимаю.

– Поэтому я цепляюсь за тебя, – прошептала она, не отрываясь от него, – потому что знаю, что ты поймёшь. Я прошу от тебя многого, но пойми и кое-что ещё: я хотела использовать тебя, чтобы вернуться домой уже использованным и испорченным товаром. Я чувствую, что с каждым днём они всё ближе ко мне, что ещё немного – и я снова буду примерять эти пышные платья и огромные камни.

Парень замер, сердце пропустило удар. Он боялся, что её слова снова окажутся пророческими. Она всегда попадала в цель, какой бы абсурдной она ни была.

– Ты мой друг, и я вижу, как использую тебя и твои чувства. Я вижу, как манипулирую тобой, прямо как та девочка из начальной школы. Она увидела мои чувства и разыграла мной партию. Так и я с тобой. Я вижу это, но не понимаю, почему так поступаю. Прости меня, Феликс. Прости.

Когда ты влюблён по уши, когда сердце заходится от счастья при виде улыбки любимого человека, хочется весь мир положить к его ногам. Хочется достать звезду с неба, дать больше, чем в твоих силах. Но Феликс нищий, бездомный и без будущего. Он ничего не мог дать Лауде, как и она ему.

Он знал, что у них нет будущего. Знал, что им придётся расстаться. Но не хотел, чтобы это произошло вот так. Ему было больно думать об этом, но это была правда.

– Используй меня.

Феликс не успел сдержать слова, но они уже сорвались с губ, и Лауда их прекрасно слышала. Он разжал её крепкие объятия и повернулся к ней лицом, чтобы сказать твёрже:

– Используй меня так, как тебе выгодно.

Очередной осторожный поцелуй без страсти, но со вкусом благодарности Лауды и нежности Феликса. Этот поцелуй был горьким от ожидания неизбежного и от редких слёз девушки.

В этот момент, когда Лауда призналась Феликсу в своих истинных чувствах и намерениях, Эмиль смотрел в бетонный потолок камеры и гадал: помнит ли Амиль о нём? Брат искренне надеялся, что Амиль забудет о его существовании и не предпримет ни одной глупой попытки его спасти. Наверное, это и есть та самая любовь кровных уз: чужая жизнь превыше собственной выгоды. Эмиль улыбался, представляя себе жизнь брата без него.