Возлюбленные Удачей неудачники

ГЛАВА 29

В этой пропитанной сыростью и мраком каморке, служившей Амилю убежищем, единственным источником света был мерцающий, словно умирающая звезда, экран монитора. Близнец сбежал, прикрывшись некими важными делами, но Феликс знал правду: Амиль оставил их наедине. И вот, в этой затхлой коробке, где эхом гудел шум прибоя, Лауда потеряла свою невинность, а Феликс впервые осознал пропасть между плотской близостью и истинной любовью. Маленькая победа Лауды, словно дерзкий вызов, брошенный в лица предков: «Подавитесь, старые пердуны!». И огромная, кровоточащая рана в сердце Феликса.

Он и представить не мог, что способен на такую нежность, на бешеный стук сердца от одного взгляда, на трепетную заботу о ком-то, чьи желания важнее собственных помутневших фантазий. Он лежал на спине, пытаясь унять бушующую в груди бурю, ища утешение в призрачных отблесках монитора на потолке. Лауда, оглушённая и опустошённая, потому счастливая, не могла понять одного:

– Ты мне наврал?

Феликс облизнул пересохшие губы, повернул голову и увидел рядом покрасневшее лицо Лауды.

– Когда?

Она стыдливо прикрывалась то ли простыней, то ли ветхим покрывалом – больше на матрасе ничего не было. Ему бы отпустить сальную шуточку о том, что уже все видел, мол, нечего стесняться, но это была бы наглая ложь. Ни черта он не разглядел.

– Говорил, что «МинутМэн»… – пробормотала она, шмыгая носом.

Уголки губ Феликса поползли вверх в широкой улыбке: это же комплимент?

– Да нет, это действительно моя кличка.

Девушка фыркнула, и он буквально слышал её улыбку в едва уловимом дыхании. Феликс, должно быть, отшиб себе последние мозги, если ему мерещилось такое, но что поделать, у влюблённых, как и у психопатов, обострены все чувства.

– Мы прерываем показ фильма, – начала Лауда голосом ведущей экстренных новостей, – для сообщения сенсационной информации: сегодня вечером произошло нечто невероятное, Лауда Аль Амин, наследница огромного состояния и хроническая неудачница, познала всю мощь мужского естества. ВНИМАНИЕ! Заприте дома, забаррикадируйте двери и окна, прячьтесь в подвалах и ни в коем случае не покидайте безопасные убежища – ситуация критическая! ПОВТОРЯЮ! СИТУАЦИЯ КРИТИЧЕСКАЯ! Апокалипсис не за горами! Конец экстренного выпуска новостей.

– Мать твою… – выдохнул Феликс, давясь от смеха, и тихонько рассмеялся.

Он подумал: буду ли я когда-нибудь ещё настолько счастлив?

Правильный человек, появившийся в самое неподходящее время, всегда оставляет после себя больше вопросов, чем ответов. Будет ли у него ещё любовь? Такая же легкая, искренняя, способная вызвать смех до колик? И будут ли ещё сводить нутро от счастья? Да-да, он слишком много думает.

Лауда приподнялась и положила голову Феликсу на руку, обдавая его ухо горячим дыханием.

– У меня есть подозрения, что Амиль все подозревал.

– Это его проблемы, – отрезал Феликс и тут же запустил ладонь в её спутанные волосы. Жёсткие, тяжёлые и прохладные на ощупь.

– Мне должно быть стыдно? Или хотя бы немного совестно?

Теперь они лежали лицом к лицу, и ни у одного из них не возникло мысли, что так неправильно.

– А тебе совестно?

Лауда отрицательно покачала головой и громко прошептала:

– И даже не стыдно.

Феликсу хотелось погладить Лауду по щеке, по шее, везде, куда только могли дотянуться его руки, но он сдерживал себя, будто это было слишком. Словно шептал себе: не привыкай.

– И все же… – произнесла она уже серьёзным тоном, – что ты решил? Насчёт Эмиля.

– Нет, – тут же оборвал её Феликс, – давай не об этом, не сейчас. К черту все, решу завтра.

"Я с тебя живого не слезу!" – хотела сказать Лауда, но вместо этого лишь тяжело вздохнула и устроилась поудобнее на руке Феликса.

– Тогда скажи, что делают после секса? Курят? Обсуждают погоду?

– Не треплют языком, – оскалился Феликс в ответ в своей обычной, язвительной манере, но – чтоб ему провалиться – голос его звучал мягко, словно у котёнка, – и спят.

– Я не хочу спать.

– А я хочу.

– Это твои проблемы.

– Серьёзно?! – выдохнул он и простонал в потолок. – Помоги!

– У меня слишком много энергии!

– Ещё одно слово – и я заткну тебе рот, – угроза прозвучала смешно, – своим младшим братом.

– Ты что?! – от шока даже оскорбления забыла и, тут же отстранившись, чуть не свалилась с матраса. – Я не готова!

– Поэтому спи!

И несмотря на грубый тон, с лица Феликса не сходила улыбка. Он схватил Лауду за талию и притянул вплотную к себе, чтобы согревать её и греться самому, даже уткнулся носом в пышную гриву волос. Лауда притихла и спустя несколько минут уже мирно посапывала. А вот Феликс уснуть не мог. Он был счастлив и в то же время его накрыло медным тазом. Он вспомнил все: от А до Я, каждый год своей жизни и сравнил с этим абсурдом. И был абсолютно уверен, что не променял бы этого даже на на все красные кабриолеты мира.