Возлюбленные Удачей неудачники

ГЛАВА 30

Девяносто процентов жизни Лауды и Феликса — сплошное невезение. Злая шутка вселенной. Амиль и Эмиль ушли от них недалеко, отстали всего на пару жалких процентов. Но сезон дождей – вот их шанс. Бесконечная пелена ливня окутала город, и пар поднимался над раскалённой землёй, не спасало даже движение. Машины крались вслепую с включёнными противотуманками, но видимость была почти нулевой.

За рулем мусоровоза, словно загнанный зверь, сидела Лауда. Дышать через плотную маску было тяжело, ткань намокла от влаги, и на ресницах дрожали капли тумана.

– Мать моя… – прошептала Лауда, оглядываясь. – Тут ни черта не видно.

– Это называется слепые зоны, – отозвался Феликс, сидевший рядом.

Сейчас он здесь для поддержки, но через пару минут выскочит и помчится на другую точку. План был готов, все выверено. Однако…

– Да тут все – слепая зона! – возмутилась она шепотом. – А если убью кого?

– Уходим? – предложил Феликс, но Лауда яростно покачала головой, вцепившись в руль побелевшими пальцами. – Так и думал.

Без сарказма. Без сожаления. Просто констатация факта.

Едва он потянулся к двери, как Лауда, словно кобра, метнулась к нему, схватила за плечо и дёрнула обратно. Нос к носу, глаза блестели лихорадочным огнём, дыхание обжигало, как у бешеной собаки.

– Чтоб ты знал, – прошипела она торопливо, – ты самый лучший неудачник из всех, что я когда-либо видела.

Выдернув руку, Феликс выдохнул:

– Да ты издеваешься?! – Эта честность была сейчас неуместна. – Умереть собралась?

– Нет, но… знаешь… всякое случается.

У парня не было сейчас ни времени, ни желания на лирическое настроение. Не умел он говорить такие вещи и смотреть в глаза так открыто. Поэтому без лишних сантиментов сжал скулы девушки одной рукой и приблизил её бледное лицо к своему.

– Увидимся, где договорились.

И она улыбнулась. Широко, беззаботно, словно не сидела за рулём мусоровоза, готового протаранить все на своём пути, словно никогда и не была в бегах.

Феликс выпрыгнул из высокой кабины, и чем дальше отходил, тем отчётливее понимал: «Это первый и последний раз, когда я переживаю за кого-то. К черту это! Хватит». О себе, как о потенциальной жертве обстоятельств, он не думал. Да он вообще думать не слишком любил.

А на руке Лауды тикали маленькие часики с пони. Купленные за мороженое у девочки в песочнице. Но время показывали исправно. Радужные стрелки и зелёный луг на циферблате помогали расслабить напруженные до предела булки.

– Газ, – прошептала она, нажимая на педаль. – Сцепление… Тормоз. Задняя… А зачем мне задняя? Правильно, только вперед… Первая…

И так, переключая передачи, утирала пот со лба, смахивала прилипшие ко лбу мокрые пряди. Коробка передач – настоящий лабиринт.

Задача была проста: снести кабину автобуса так, чтобы не задеть хвост. Именно там располагались заключённые, так ей объяснил Амиль. Сначала она спросила, не убьёт ли водителя. В ответ услышала:

– Навряд ли. У них в кабине специальный каркас, считай, как у машин ралли. И плюс они в экипировке… Процентов пятьдесят, что не убьёшь.

После этого она оглушено слушала дальнейшие инструкции. Она должна нестись на мусоровозе по улицам на все красные, к тому самому перекрестку. Амиль взломал дорожно-транспортный контроль и получил доступ к управлению светофорами.

– Это уже на пожизненное тянет, – заметил тогда Феликс. Амиль лишь пожал плечами, а Лауда сглотнула ком в горле.

И вот, она должна поцеловать этот автобус – по плану – и, бросив махину в ближайшем переулке, бежать со всех ног. Амиль и Феликс вместе с тем самым нариком, что не прочь попасть за решётку (там трёхразовое бесплатное питание и крыша над головой), займутся Эмилем. Как именно, Лауде не объясняли. Чтобы не перегружала голову.

Причина, по которой именно её посадили за руль мусоровоза, – надежда на то, что все кинутся спасать заключённых, а она останется второстепенной целью.

Радужная стрелка показывала – пора. Она пристегнулась, засунула в рот кусок пенопласта, снова натянула маску и завела двигатель. Ноги тряслись над педалями, но она вывернула из переулка с невероятной осторожностью, перестроилась в крайнюю левую полосу и начала набирать скорость. Разгонялась все больше и больше, и вот уже проехала первый красный светофор, лавируя в потоке, включив аравийку и непрерывно сигналя. Машины шарахались в стороны, думая, что у неё поломка, но у Лауды окончательно сорвало крышу. За спиной уже пять красных, а по рации кто-то говорил с ней. Да, тут была рация.

Когда в тумане показался центральный перекрёсток, она увидела, как пропускают машины с сиренами. Сопровождение, конвой – называй, как угодно, но сердце сделало кульбит, а мусоровоз перестроился, чтобы врезаться именно в автобус. Машины, оттесненные ею на бордюр, она даже не заметила.

– Не смей! – прорычала она себе, продолжая давить на газ. Махина ревела, кабина тряслась, но вот он, чёрный тонированный автобус. Его кабина – мишень, притягивающая взгляд девушки.

– Давай, Хвала небесам! – кричала она, визжала, но руль не отпускала.

От удара голову отбросило назад, в глазах потемнело, а зубы ещё крепче сжали пенопласт. Если бы не он, осталась бы без языка.