Возлюбленные Удачей неудачники

ГЛАВА 32

В огромном особняке, где даже в разгар зимы зеленела трава, почти не чувствовалось жизни. Лишь прислуга скользила по коридорам, стараясь оставаться невидимыми для хозяев, за исключением редких торжественных случаев. В этой тишины, на втором этаже, располагался кабинет Кадира, мужчины с серебром в волосах и выцветшими, словно старое полотно, глазами, когда-то бывшими карими, почти чёрными. Он сидел за массивным столом и с безучастным видом изучал своего гостя. Через несколько дней этот человек должен был стать членом его семьи – Хаким, жених Лауды.

Тот, словно полноправный хозяин, развалился в кресле и что-то говорил. Несмотря на то, что невеста упорхнула из-под носа, он всё ещё жаждал заполучить её в жены. Ведь только так он мог укрепить свою власть и продолжить дело могущественного рода Аль Амин. Аль Амин входили в пятёрку самых влиятельных семей, но судьба распорядилась так, что собственного наследника у них не было. Супруга Кадира бесплодна. Именно поэтому они взяли под опеку дочь его близкого друга. Как Лауда превратилась в разменную монету, Кадир не понимал.

– Её нужно отправить к моему врачу, – услышал Кадир слова Хакима, – пусть оценит её стоимость.

Кадир даже бровью не повел. Подобные разговоры были для него обыденностью. Да и возраст, и положение не позволяли удивляться цинизму.

Хаким, наследник огромного состояния семьи Газаави, выделялся на фоне других претендентов на руку Лауды своим относительно молодым возрастом – всего сорок два. Возможно, именно поэтому у него ещё хватало сил преследовать сбежавшую невесту и надрывать глотку, выкрикивая проклятия ей вслед.

– Нет, – спокойно возразил Кадир, качнув головой, – она не будет проходить «оценку».

Как изящно они избегали грубого, прямого вопроса о девственности.

Брови Хакима взметнулись вверх. Вся его поза, тон голоса, надменное выражение лица – кричали о том, что он считает себя здесь хозяином. Однако Кадир осмелился перечить ему, столь великодушному и всепрощающему жениху.

– Ты не в том положении, чтобы выбирать, Кадир, – тактично напомнил Хаким, стараясь спрятать ядовитые нотки в голосе и не оплевать ядом лицо хозяина дома.

– Положение моё, скажем прямо, не самое блестящее, – медленно протянул Кадир, – но ты меня услышал. Лауда всё ещё носит мою фамилию, и я буду решать её судьбу.

– Она сбежала, – словно вбивая гвозди в доску, произнёс Хаким, – да ещё и с каким-то отморозком. Неужели ты веришь, что она осталась чиста?

– А ты можешь и не верить.

Кадир упрямился не ради защиты собственной репутации. Он слышал слова Лауды, слышал её смех и удары. Он защищал что-то, сам пока не понимая что. Кадир не был добрым или мягким человеком, но он остро чувствовал, что его дом пуст, даже когда в нем жила названная дочь. Карима, его верная супруга, казалась ему далёкой и чужой. Лет десять назад он понял, что не видит в ней свою возлюбленную, но она оставалась надёжным партнёром. Впрочем, когда-то Кадир женился по любви, это он помнил отчётливо.

– Вижу, этот брак тебе не так уж и нужен.

Впервые оторвав взгляд от лица Хакима, Кадир откинулся на спинку кресла.

– А кто знает, что мне нужно, – произнёс он, глядя в потолок, а затем перевёл взгляд на Хакима. – Но я точно знаю, как он нужен тебе. Поэтому ты проглотишь всё, что я тебе скормлю.

Если бы существовал рейтинг семейного благосостояния, то Аль Амин опережали Газаави, как минимум, на три ступени. Поэтому Кадир не боялся резких слов. По крайней мере, лет пять, а может, и больше.

Хаким стиснул зубы, ощущая, что его здесь не ценят и не считают ровней. Червь честолюбия грыз его изнутри. Ему хотелось так же крепко вцепиться в эту семью, но время ещё не пришло.

– Я хочу поговорить с Лаудой, – просьба звучала вполне логично. Даже правильно.

Кадир монотонно отбивал пальцами ритм по лежащему на столе свадебному контракту.

– После свадьбы поговоришь.

– Я не могу поговорить со своей невестой? – закипал мужчина, ощущая, как в животе скручивается тугой узел.

– Можешь, но сейчас она нездорова. Понимаешь, девушки – существа нежные.

Игра в гляделки затянулась на долгие минуты. Хаким пытался давить, но Кадир с лёгкостью выдерживал его напор. Он даже не считал его достойным противником.

– Как скажешь… Кадир, – Хаким резко поднялся на ноги, словно стремясь поскорее покинуть это место и унести своё достоинство нетронутым.

– И оставь Кариму в покое. Я сам буду заниматься вашей свадьбой, – нанёс Кадир удар в спину, целясь, казалось, прямо в уязвлённое самолюбие.

Молча, Хаким вышел за дверь, закипая от ярости с каждым вздохом и сжимая в руке злополучный свадебный контракт, который так и не сумел повернуть в свою пользу. Кадир, оставшись один, прикрыл глаза, ощущая тишину в доме столь остро, словно внезапно оглох.