Возлюбленные Удачей неудачники

ГЛАВА 33

Лауда сидела в кресле неподвижно, словно изваяние: спина прямая, напряжённая до дрожи, лицо застыло маской, и только в глазах плескалась влага. Вокруг неё вихрем носилась холёная блондинка в спортивном костюме, превращая её лицо в тщательно выписанный холст. Косметики было столько, словно пытались закрасить саму её суть. Всё было до боли ясно – её готовят к свадьбе. Плотные слои должны были скрыть мешки под глазами и красные пятна, следы недавних слёз.

Казалось, ещё немного, и она разразится рыданиями, но гордость держала её в тисках. Она не виделась с Хакимом, лишь Карим изредка навещала её, словно проверяя сохранность ценного экспоната. Скоро Лауда из Аль Амин станет частью семьи Газаави, из одного золотого ошейника перейдёт в другой.

– Опустите веки, – приказала визажист.

– Пошла в жопу, – огрызнулась Лауда, распахивая распухшие глаза ещё шире.

Визажист была ни при чём, но Лауде было всё равно. В редкие моменты просветления она представляла, как близнецы вырвались на свободу, прихватив с собой Феликса. Как у них началась новая, настоящая жизнь.

Но это были лишь розовые мечты, ведь она знала, что прошлое всегда будет маячить у них за спиной. Спокойной жизни не будет из-за вечного ощущения погони. Как это было с ней.

На вешалке застыло пышное платье, словно сотканное из облаков и лунного света, расшитое кружевами, жемчугом и мерцающими камнями. Рядом с ним фата, символ традиции, которая не имела к ней никакого отношения.

Она только и делала, что голодала, мучилась бессонницей и вспоминала то время, когда была счастлива в нищете, одеваясь в безликую одежду и довольствуясь чем перепадёт.

– Знаете, – задумчиво произнесла она, – а бежать – это, пожалуй, лучший выход.

Блондинка замерла с кистью в руках, склонившись над ней. Кажется, интуиция вопила, что лучше бы ей не слышать этих слов.

– Но какой в этом смысл? - продолжает Лауда, - И куда бежать? Даже если удастся, меня вернут сюда через день.

– У вас состоятельный и достойный жених. Пусть он и не любит вас, но и пальцем не тронет. Вы слишком ценны для семьи Газаави.

– Милочка, я недостаточно состоятельна, чтобы выходить за состоявшегося.

«Глупая, – подумала Лауда, – Я ей про чувства, а она мне про деньги».

– Любовь приходит со временем, – продолжала блондинка, – всё образуется…

– А если, – перебила Лауда, – убрать из твоей формулы семейного счастья деньги и статус, то что останется? Сможешь стерпеться и слюбиться?

– Зачем терпеть нелюбимого мужчину, если у него нет денег? Лучше уж выйти замуж по любви, в любом случае будет разочарование.

– А если нет ни любви, ни уважения, зато куча денег?

– Тогда всё сложится. Люди меняются в браке. Даже если сегодня ты его ненавидишь, то со временем разглядишь в нём достойного человека.

– А если достойного человека там не окажется?

– Тогда будешь жить в своё удовольствие. С такими-то деньгами!

– Ты такая тупая, – выдохнула Лауда, отталкивая руку визажиста, – Думаешь, деньги сделают меня счастливой рядом с человеком, который считает меня разменной монетой? Который не то что не любит, а даже рядом с животным не поставит. Думаешь, что роскошные тряпки превратят меня в человека, пока я не начну горстями глотать успокоительные и антидепрессанты, а потом случится «случайная» передозировка? И меня похоронят в тайне, чтобы не позорить громкую фамилию, а на моё место найдут новую раньше, чем глаза сгниют.

На этот раз блондинка промолчала, не видя смысла спорить с этой избалованной дурой, которая никогда не знала нужды. А Лауда думала о том, что только люди, свободные от денег, могут выбирать: за кого выйти замуж, когда совершать ошибки молодости, как их исправлять, а может, спиться и умереть, а может биться головой о стену, пока не добьются желаемого.

Лауда не мечтала, потому что здесь, в этой семье, где женщина должна стать женой, не было места её собственным желаниям.

Карим вошла в комнату без стука, ведя за собой нескольких девушек из свадебного салона.

– Пора надевать платье, – кивнул он в сторону вешалки, – аккуратнее с ним, кружево очень хрупкое.