Возлюбленные Удачей неудачники

ГЛАВА 34

У всех богачей земли — хоть отбавляй. У семьи Аль Амин вокруг дома раскинулось больше десяти акров земли, казалось бы, бесполезной. Но именно здесь трава дышала изумрудной свежестью, небеса сияли невыразимой лазурью, а воздух звенел хрустальной чистотой. Идеально подстриженный газон утопал в благодатной влаге автоматической системы полива, являя собой картину, достойную глянцевой обложки журнала «Идеальный дом». Для обывателя это было мечтой, воплощённой в реальность. Но истинное великолепие начиналось у самых ворот.

Арка, увитая живыми цветами, источала пьянящий аромат. Никаких вульгарных воздушных шаров, лишь изысканная простота живых бутонов. Вдоль аллеи, ведущей к дому, журчали игривые фонтанчики, рождая радужные переливы под лучами палящего солнца. На ветвях деревьев колыхались шёлковые белые ленты, создавая призрачное, неземное очарование своим плавным танцем на ветру.

Но главным украшением этого дня была Лауда. Её пышное платье словно выткано из света, подчёркивало каждый изгиб безупречной фигуры и искусно скрывало малейшие несовершенства. Высокая причёска мерцала, словно усыпанная звёздной пылью. Блеск шпилек в тёмных волосах придавал образу ангельскую невинность. Если бы не лицо Лауды… Смиренная печаль, которую не смог бы скрыть ни один слой косметики. Она застыла не только на плотно сжатых губах, но и в сухих глазах.

Жених Лауды, самый отвратительный, по её мнению, человек на земле, держался от неё на расстоянии до начала церемонии. За всё время она ни разу не виделась с ним и не испытывала ни малейшего желания. Карима мёртвой хваткой держала руку девушки у закрытой двери. Двери, ведущей к усыпанной лепестками роз дорожке, что вилась к алтарю. Разумеется, в состоятельных семьях только выездные свадьбы — они просто обязаны позволить себе эту помпезную роскошь. Это своего рода фамильное столовое серебро, не самый необходимый, но обязательный атрибут. Как и Лауда.

— Карима, — голос Кадира за спиной сутулой Лауды вызвал леденящий табун мурашек. — Прекрати, ты сейчас сломаешь ей руку.

Карима прекрасно поняла, в чём дело, но, презрительно сжав губы, окинула Лауду холодным взглядом и, только после этого, с удвоенным усилием сжав её ладонь, отпустила. Теперь обе руки бессильно плетьми свисали вдоль платья цвета слоновой кости – «лебединая горка», так про себя окрестила его Лауда.

— Ей полезно, — отрезала Карима. — Как заиграет музыка — выводи.

«Будто бы скот», — пронеслось в голове у Лауды, но спорить и доказывать что-либо не было ни сил, ни желания.

— Знаю, не в первый раз проходим.

В отличие от Каримы, юркнувшей к гостям, Кадир не стал хватать её за руку. Лишь поравнялся с невестой и устремил взгляд на дверь. Они смотрели на дверь, которую видели тысячи раз, но словно впервые. Один — в роскошном свадебном платье, другой — в эксклюзивном костюме от известного кутюрье.

В голове Лауды царила пустая обречённость. Она готова была плыть по течению, а Кадир и был тем самым течением. Но уже несколько дней Кадир не мог обрести уверенность в своей решимости. Старость делает людей мягкими, сентиментальными. У них появляется время на непозволительную роскошь — размышления о собственных чувствах.

— В этот раз всё по-другому, — нарушил тишину Кадир. — И ты другая.

Лауда промолчала. А что можно сказать человеку, возомнившему себя Богом и решившему её судьбу? Это даже не брак по договорённости. Это жёсткое решение закрыть сделку, какой бы убыточной она ни была.

— Даже не огрызнёшься? — вопрос прозвучал с тихим, натянутым смешком.

Но Лауда хранила молчание. И дело не в одной лишь печали. Нет, она намеренно держала себя в оцепенении, ведь если дать волю глупой надежде… Эта дура непременно окрылит тебя, а в итоге что? Правильно…

И вот заиграла музыка. Перед глазами девушки замелькали отрывочные образы: ряды гостей, молчаливое ехидство в их глазах, самодовольная рожа Хакима у алтаря… Кадир взял руку Лауды, и та открыла глаза. Они всё ещё стояли перед дверью.

Порой всему нужен лишь толчок. Для храбрости — один пример, для злости — крошечная трещина, для истерики — абсурд. Толчком послужило то, что Кадир распахнул дверь, и мысленные образы ожили прямо перед глазами Лауды. Ехидство, идиотский вальс, ноги, запутавшиеся в подоле платья, Кадир, поддерживающий дочь и ведущий к Хакиму…

Несмотря на множество накладок, жених был доволен сложившейся ситуацией. Эти бесполезные акры станут его, огромные счета в банке перейдут к нему, а одна из влиятельнейших семейств падёт к его ногам. Это понимал каждый сидящий здесь, включая Кадира. А ещё он понимал, что в их бизнесе не выжить девушке: нужен мужчина, который продолжит и приумножит состояние. Каким бы мерзавцем этот мужчина ни был. Были более опытные кандидаты на эту роль, но Лауда распугала всех, словно ворона в поле.

Кадир вёл свою приёмную дочь к алтарю с одним желанием — врезать по наглой роже Хакима. Но вместо этого он спокойно передал руку невесты в руку жениха. Уверенная, надёжная поддержка сменилась давящим рукопожатием и желанием показать превосходство. В эту самую секунду Лауда почувствовала, как к горлу подкатывает ком слёз, но сдержалась. Лауда — может, и глупая девочка, но сильная девушка — это факт, который мало кто замечал.

Кадир отступил от пары на два шага. Хаким прожигал Лауду взглядом. Лауда смотрела в пол. Карима с алчностью навозной мухи потирала руки, когда со стороны живой изгороди послышался шум. Прямо от главных ворот, с фонтанчиками и ленточками.