Возлюбленные Удачей неудачники

ГЛАВА 37

Вечер окутал их своим сумраком, и Феликс с Лаудой больше не бежали. Ощущение погони растворилось, и они позволили себе расслабиться. Феликс, ведомый внезапным порывом, решил показать Лауде место, которое он считал родным.

– Знаешь, – проговорила она, – когда ты выкидываешь такие штуки, моя вера в твою вменяемость улетучивается, как дым.

Он привёл её на кладбище. Не на помпезное место с богатыми склепами и вычурными надгробиями, а на скромное кладбище с памятниками из гранитной крошки – самым дешёвым материалом, свидетельством бедности.

– Я же сказал, веду на своё родное место, – пробурчал Феликс и остановился возле одной из могил. – Вот оно.

Здесь покоилась его мать. Он долго искал эту могилу. После смерти матери Феликса сразу забрали в приют, откуда его перебрасывали из одного учреждения в другое, как бесполезную вещь: то мест нет, то поведение не соответствовало. В итоге он так и не смог проститься с матерью на похоронах.

Лауда стояла чуть позади, не зная, что сказать. Не было у неё дара утешения, но быстро поняла, кто здесь похоронен. Любое желание пошутить или съязвить мгновенно исчезло.

– Из-за всего этого дерьма, – произнёс Феликс, с остервенением вырывая траву вокруг могилы, – я давно здесь не был. Стыдно, наверное, хреновый я сын… Мог бы тут пафосно, в печали, раскурить сигаретку, да?

– А почему родное? Родной человек здесь похоронен, но разве могила может быть родной?

Это был хороший вопрос, полный непонимания. Лауда никогда не теряла близких, она не могла понять этой необъяснимой тяги к маленькому клочку земли. Её логика была проста: если человек мёртв, его нужно отпустить.

– Действительно, – вздохнул Феликс и опустился на землю. – Сам не знаю ответа. Просто чувствую так, понимаешь? Думаю, если бы она могла, то настучала бы мне по голове за то, что я тряпка. Смешно даже.

Чтобы понять, нужно прожить это самому, но Лауда умела принимать Феликса со всеми его странностями.

– Что же, – сказала она, подходя ближе и садясь рядом с Феликсом, чтобы обратиться к могиле, – не волнуйтесь за сына. Он дурак, порой настоящая скотина, и с ним невыносимо, но я позабочусь о нём.

Брови Феликса удивлённо взметнулись вверх.

– Я вообще-то здесь, – фыркнул без обиды.

– Тихо, не с тобой разговор веду. – Она строго цыкнула на парня и вернулась к своему обещанию: – Клянусь, не чувство благодарности привязало меня к Феликсу, а исключительно моя инициативная, глупая девичья слабость. Поэтому постараюсь дать смысл этому идиоту жить честно. Вот так.

Феликс слушал, лицо его оставалось бесстрастным, но в душе, где-то в районе солнечного сплетения, приятно щекотало, словно те самые бабочки.

– Это звучит как признание, – усмехнулся Феликс, хотя на самом деле он так не думал, но решил, что будет правильно так сказать.

Он не просто сомневался, он не верил, что Лауда может полюбить его так, как он любил её. За что его любить?

В его голове не всплыло ни одного окна о том, сколько он сделал для Лауды и её свободы, будто всё это было само собой разумеющимся. Просто он знал, что делал это для себя.

– Так и было, – спокойно ответила она, пожав плечами, – но ты не подслушивай, не для твоих ушей говорилось.

Феликс был молод и наивен в вопросах чувств. Он не был невинным мальчиком, но в этом был слеп, как щенок, полагающийся только на нюх. А его нос был сломан не раз, так что чутья у него не было.

Теперь Феликс сидел, вытянув длинные ноги, и машинально срывал верхушки травинок, теребя их в руках. От волнения взгляд застыл на одной точке.

Прошли сутки с тех пор, как они бежали с территории Аль Амин. Сутки, как Лауда перестала существовать для мира высших и благословлённых деньгами. Она снова нищая, на улице без гроша в кармане, но была так спокойна и счастлива, что это казалось невероятным.

– А ведь, – сказала Лауда и положила голову на плечо Феликса, – теперь самое время.

Он ничего не понял, с комом в горле смотрел на памятник матери и вспоминал всё, что произошло до этого момента. Сколько раз удача давала ему пинок под зад и сколько раз он проклинал своё имя. Теперь он начинал верить, что не просто так прозвали «Счастливчиком».

– Смешно же, – хмыкнул Феликс, – столько попыток откинуться коту под хвост.

Лауда похлопала его по колену и тут же выпрямилась:

– Срочные новости! В прошлых выпусках два везучих неудачника, с огромными амбициями, успешно облажались три сотни раз. На сегодняшний день до нас дошла информация, что те же неудачники каким-то чудом словили волну. Их приятели, те ещё лузеры, были освобождены от уголовного преследования волей властного папочки. Нам неизвестно, что это – катастрофа, конец света, а может, метеорит размером с Луну летит на Землю? Как долго они смогут удерживаться на этой хрупкой льдине, сообщим в следующих выпусках. Будьте готовы к неизбежному, оставайтесь с нами!

– Дура, – усмехнулся Феликс и теперь уже он положил голову на плечо девушки.

– И что с того? Умная здесь бы не оказалась.

И в самом деле, если бы те три сотни неудач не привели Лауду к нему, как бы всё сложилось?