Возмездье стратега или в когтях у ведьмы. Книга 1

Глава 6

6

     В доме одного из коринфских аристократов, Стратокла, шел жертвенный пир. На него собрались богатейшие коринфяне, олигархи, те, кому  принадлежала власть в государстве.

     Пиршество затянулось: была уже ночь, и ярко горели светильники на высоких изящных бронзовых подставках, освещая комнату рыжеватым светом. Молодые и пожилые аристократы в венках, в цветных, нарядных, шитых золотом одеждах, возлежали на ложах, потягивая вино из красивых золотых и серебряных чаш. Около лож стояли столики. Вначале пира на них были всевозможные яства. Затем еду заменили чаши с вином.

     Рядом с аристократами на ложах возлежали гетеры. Они были все красивы, но естественную наружность старались подменить, как выражались тогда, «приукрасить» – косметические возможности своего времени использовали согласно моде своего времени: подводили угольком брови, обрисовывали глаза, пудрили кожу лица. Такие лица зачастую выглядели бутофорски неестественными. Современному человеку они вряд ли показались бы красивыми, но в те времена такой макияж весьма ценился и считался красивым. На гетерах были драгоценные ювелирные изделия – золотые серьги, ожерелья, ручные и ножные браслеты. Головы украшали красивые  прически и золотые диадемы, скрепленные тоже золотыми сеточками и цепочками. Гетеры были в полупрозрачных хитонах, а иные и вовсе уже без них.

     Жрицы любви нежно ласкались к мужчинам. Аристократы, слегка подвыпившие, но и в этом состоянии продолжавшие сохранять привычную важность, снисходительно принимали их ласки, более поглощенные беседой друг с другом.

     Пир проходил в одном из помещений мужской половины дома.

     Кроме пирующих здесь было много тех, кто прислуживал им, развлекал их и оттого в этой большой комнате казалось тесно. Стояла духота, от которой не спасали даже открытые во внутренний дворик дома дверь и окна. Рабы, маша опахалами, создавали приятный всем ветерок. Ощущался запах пота, смешанный с запахами благовоний и сгорающего в светильниках масла. Комнату наполняли гул голосов и мелодичные звуки флейты, на которой искусно играла толстая пожилая рабыня с накладными черными волосами.

     Порой она прерывала игру, когда  выступали  другие  музыканты – женщины, игравшие на арфах, формингах. (Примечание: древание музыкальные инструменты). Пирующих развлекали также своим искусством акробаты и жонглеры. Особый интерес у собравшихся вызвало выступление местного поэта Фрасибула. Водя плектром по струнам лиры и извлекая из нее красивые звуки, подчеркивающие ритм стиха, он прочел нараспев свое стихотворение, восхваляющее воинов Коринфа. (Примечания: плектр – приспособление для игры на музыкальных инструментах: палочка, которой ударяли по струнам;

лира – музыкальный инструмент, часто используемый в те времена поэтами). Слушатели были так восхищены, что долго не отпускали его, дружно аплодируя, вновь и вновь требуя прочитать другие свои сочинения. Фрасибул исполнил гимны Аполлону, Афродите и Посейдону. Многие знали их наизусть и пели вместе с ним.

     Затем на свободное пространство выбежали четыре танцовщицы в пурпурных легких нарядах, не столько прикрывающих наготу, сколько подчеркивающих женские прелести. Под зажигательный ритм, создаваемый ударами цимбал и серинги (примечание: древние музыкальные инструменты),  которым сопровождали их выступление другие красивые и также одетые девушки, они исполнили поражающий своей чувственной откровенностью танец. Полусонные уже лица олигархов, выражавшие до того важность и лень, вдруг повеселели, похотливо заухмылялись. В глазах забегали искорки сладострастия. Мужчины с интересом следили за танцующими девушками. Во многих пресыщенных наслаждениями аристократах танец пробудил дремавшее сладострастное чувство. Опасаясь как бы приятное возбуждение их вновь не покинуло, они тут же направили его в нужное русло, благо рядом находились всегда готовые к услугам гетеры.

     Когда танец кончился, пирующие разразились восторженными криками и аплодисментами. Иные вожделенно простирали к танцовщицам руки, призывая к себе на ложе. Девушки, игриво смеясь, бросились в объятия мужчин. Те радостно и грубо овладели ими. Затем и другие олигархи предались телесным наслаждениям, причем соревнуясь в искусстве любви, их каждого теперь ласкали не менее двух женщин, поскольку молодые, привлекательные флейтистки, арфистки и другие музыкантши, привыкшие на пирах зарабатывать не только музыкальным инструментом, тоже включились в это всеобщее любовное развлечение.

     Некоторые мужчины овладевали женщинами, прикрываясь легким покрывалом, но большинство это делали совершенно открыто, не смущаясь своей наготы и интимности ласк. Спокойно и вполне пристойно проходившее до этого пиршество, стало теперь больше походить на вакханалию, с ее разнузданностью, бесстыдным переплетением голых тел, сладострастными стонами и вздохами.

      Хозяин дома Стратокл, насытившись ласками женщин, оттолкнул их и встал с ложа. Он накинул на себя и обмотал вокруг своего жирного, рыхлого тела гиматий. На толстощеком потном лице, на котором особенно выделялся крупный мясистый нос в виде картошки, появилась самодовольная надменная улыбка. Огромная шевелюра густых седеющих кудрявых волос, покрывающая массивную голову Стратокла, придавала ему некоторое сходство со львом.

     Едва он покинул ложе, как одна из его наложниц, смуглая черноволосая критянка, набросилась на другую, маленькую пышногрудую блондинку, и стала злобно, почти истерически бить ее, стараясь добраться ногтями до лица. Такая ярость охватила ее потому, что богач предпочел ей эту хорошенькую флейтистку, совсем еще юную, но развращенную, бесстыдно предлагавшую себя за деньги.

     Стратокл, с важностью повелителя пройдя между ложами, на которых продолжали в страстных содраганиях извиваться обнаженные тела, подошел к Аристею, одному из самых знатных, богатых коринфян, избранному в этом году стратегом. Это был широкоплечий, очень хорошо физически развитый мужчина, с высоким красивым лбом под светлыми, почти белыми, кудрявыми волосами, прямым эллинским носом и выпяченным волевым подбородком, который придавал лицу мужественный, благородный вид. Аристей возлежал на ложе, упершись локтем в подушку, и задумчиво потягивал вино из чаши. Одна женщина, прижавшись к нему сзади, нежно и осторожно гладила его бедро. Другая томно лежала перед ним на спине, закрыв глаза и сладостно улыбаясь.