Возмездье стратега или в когтях у ведьмы. Книга 1

Глава 7

7

         Девятилетний сын стратега Аристея Пифодор проснулся от того, что его сильно, лихорадочно трясла за плечи мать. Еще не открыв глаза, он услышал ее испуганный торопливый голос.

      – Вставай, Пифодор, вставай, мой мальчик! Надо бежать, бежать скорее.  О боги! Вы наказываете меня! Пусть так. Но чем виноват он, мой маленький сын?! – женщина задыхалась от волнения и голос ее прерывался. Пифодор почувствовал, что этот голос не такой, какой обычно, а какой-то другой: хрипловатый, дрожащий, превратившийся вдруг в мучительный слезный стон отчаяния, когда она говорила последние слова.

     Пифодор открыл глаза и увидел силуэт склонившейся над ним матери и мелькание неяркого света за ней. В комнате был мрак, но в открытую дверь проникали рыжеватые отсветы каких-то огней. Эти колеблющиеся, тревожно скачущие отсветы то появлялись, то исчезали, то вновь появлялись, слегка озаряя настенную роспись комнаты.

     Не дожидаясь когда он встанет, мать обхватила мальчика руками, подняла, потянула за собой. Он ощутил, что уже стоит на ногах.

     – Что, мама, пожар? – спросил Пифодор, вспомнив разговор взрослых о недавнем пожаре где-то.

     – Да,.. нет, – ответила  мать, – нет, не пожар. Только ты не бойся, ничего не бойся!

     – Пифодору не было страшно, поскольку он еще не пришел в себя от сна, а ночное происшествие обещало желанное приключение.

     Мать схватила его за руку и бросилась с ним к двери. Но в этот миг в комнату вошел, сразу ее всю осветив факелом, незнакомый мужчина, бородатый, кудрявоголовый, в одной набедренной повязке. Очень большая его пышная борода, слишком несоразмерная с костлявой выпяченной грудью и всем низкорослым худым телом, его взъерошенные черные кудри над удлиненным залысиной лбом, придавали ему какой-то несуразный, смешной вид, что сразу развеселило Пифодора. Еще веселее мальчику стало, когда незнакомец расхохотался, обнаружив недостаток нескольких передних зубов.

     – Так вот ты где! – сказал мужчина и затем крикнул: – она здесь, Аристеева женка!

    Незнакомец оценивающим взглядом окинул женщину и, широко похотливо улыбнувшись, произнес:

     – А баба у него справная. Как раз по мне.

     Пифодор не мог не заметить в какое смятение привело мать появление мужчины. Она ахнула и попятилась. Пифодор почувствовал как рука, державшая его руку, вздрогнула. Женщина оттолкнула от себя сына в направлении выхода, крикнув:

     – Беги, сынок, беги на улицу!

     Но Пифодору сразу передался испуг матери. Он вдруг подумал, что перед ним какой-то подземный демон, может быть, даже сам Аластор (примечание: подземный демон, дух мести. Греки верили, что от него нет спасения даже в загробном мире) .    Те самые черты мужчины, которые только что рассмешили мальчика, теперь в глазах его делали незнакомца особенно страшным: у кого, как не у подземного демона должны быть такие огромная борода, всклокоченные волосы, щербатый рот? Пифодор вне себя от ужаса завизжал в истерике и спрятался за мать.

     И тут женщина в неистовом отчаянном порыве бросилась на незнакомца. Бешенно молотя мужчину кулаками, она быстро оттеснила его к стене. Тот чуть не выронил факел, обороняясь от нее. Пифодор сразу успокоился. Он и не сомневался, что мать одолеет. Мальчик был уверен, что нет на свете никого, кто бы мог сравниться в силе с его матерью. Еще бы! Все служанки, когда она их била, после первого же ее удара, падали ниц, целовали ей ноги, умоляя о пощаде. Правда, он заметил, что дерется она неправильно – как-то по- девчоночьи. Не так надо бить кулаками. Ну да ничего: он еще ей покажет, как надо.

     – Ах ты, сучка! – воскликнул мужчина и левой рукой (правая держала факел) обхватил ее тело, приподнял и, сжав у себя под мышкой, словно какую-то вещь, понес женщину к выходу. Она кричала, хрипела, задыхаясь от ярости, колотила его кулаками, дергалась, била ногами по воздуху, не имея возможности попасть ими в насильника. Схваченная крепкой жилистой рукой женщина оказалась совершенно беспомощной. Мужчина вынес ее из комнаты во внутренний дворик дома.

     Увидев, что мать побеждена, что остался без ее защиты, объятый страхом Пифодор забился под кровать и плакал, прислушиваясь к голосам, слышным из открытой двери. Это были мужские голоса, совсем незлые – переговаривающиеся, смеющиеся, зовущие куда-то, подбадривающие, просящие помочь. Два раза мальчик слышал голос матери. Она уже не кричала, а просто умоляла о чем-то. Ему еще не приходилось слышать такой интонации в ее голосе. Он более привык к ласковому ее тону, когда она обращалась к нему или к мужу и дочерям, и повелительному, когда разговаривала со слугами.

     Пифодор начинал обращать внимание и на звуки сверху. В комнате над его спальней слышались мужские голоса, скрип и шуршание чего-то, передвигаемого по полу, топот ног. Что-то там упало и покатилось. Затем что-то рассыпалось, и сразу люди наверху забегали, заспорили.

     Вдруг спальня Пифодора ярко осветилась. Он увидел две пары голых   ног – одна босая, другая в грубых сандалиях. Мальчик сразу перестал плакать и притаился. Из-под кровати ноги вошедших видны были до колен.

     – А что тут взять-то? – услышал он сипловатый мужской голос. – Детская кровать, скамейка и лабуда всякая.

     – Пошли дальше, – ответил другой мужской голос, – в таком богатом доме, я думаю, есть добро и получше этого.

     Ноги повернулись и пошли к выходу. В комнате снова стало темно.

     Пифодор опять услышал умоляющий голос матери. После раздались девичьи крики. Мальчик сразу узнал голоса – кричали его сестры.

     Ему стало еще страшнее, но Пифодор вспомнил рассказы о прославленных героях, на которых так хотел быть похожим, и он устыдился своей боязни. Пересилив страх, мальчик выбрался из-под кровати и подошел к двери, распахнутой во внутренний четырехугольный дворик большого двухэтажного дома.

     Пифодора сразу ослепил яркий свет многих факелов в руках каких-то незнакомых людей, наполнявших дворик. На галерее, которая шла по четырехугольному периметру второго этажа и держалась на изящных мраморных колоннах, тоже было не мало мужчин с факелами. Именно проникающий в спальню свет факелов Пифодор принял вначале за отсветы пожара.