Возмездье стратега или в когтях у ведьмы. Книга 1

Глава 10

 10

     Семья Агесилая приняла Пифодора в свой дом как родного, и мальчик вскоре забыл о постигшем его горе. Со временем он привык считать себя членом этой семьи. Агесилай дал ему такое же образование, как и своим сыновьям. Пифодор получил настоящее аристократическое воспитание.

     Далеко не всем коринфским изгнанникам повезло так, как ему. Большинство их осело в Аргосе и Мегарах. Многие вели нищенское или полунищенское существование. Только каждый четвертый сумел приспособиться к новым условиям жизни, требовавшим от них умения кормится собственным трудом. Тем не менее почти все деньги, получаемые в помощь от местных сочувствующих им аристократов, они тратили на закупку оружия и военную подготовку, мечтая силой восстановить власть олигархии в Коринфе. Они поддерживали любых врагов родного города, участвовали во всех военных походах против него, какие затевали соседние с Коринфом города-государства или их союзы. Однако все эти походы заканчивались неудачей. Изгнанники понесли большие потери, но не отказались от своих намерений. По прошествии нескольких лет особые надежды они стали возлагать на своих сыновей, которых с детства обучали ратному делу.

    К упражнениям в боевом отряде коринфских изгнанников был привлечен и Пифодор. Правда, в военных действиях пока не участвовал – коринфские изгнанники на войну таких молодых не брали. К восемнадцати годам он научился превосходно владеть оружием и считался одним из лучших молодых воинов в этом отряде. Стать хорошим бойцом помогли ему замечательные атлетические качества, развитые регулярными спортивными тренировками. Он занимался борьбой, бегом, метанием копья и диска, панкратионом, боксом. Такая разносторонность была характерна для греческих атлетов. И также, как многие они, развивая силу, с большим усердием часто работал заступом. Конечно, не забывал и о специальном рационе, который использовали борцы, панкратиасты, боксеры, точнее те из них, у кого было достаточно средств, чтобы позволить себе такое питание. Рацион этот заключался в потреблении большого количества мяса, которое было очень дорогим, воды и разбавленного ею или молоком вина. Пифодор обрел такую физическую форму, что, несмотря на юношеский возраст, не раз становился победителем в пятиборье, борьбе и панкратионе на играх посвященных богам и героям. (Примечание: пятиборье включало в себя бег, плавание Юорьбу, метание диска и копья)

     Когда Пифодору исполнилось двадцать лет, Агесилай сказал ему, что пришла пора начинать самостоятельную жизнь. Теперь он может завести свой дом, семью. Только пусть имеет в виду, что мужчины его круга обычно так рано не женятся, а вступают в брак, как правило, после тридцати пяти лет. Конечно, самое лучшее занятие для аристократа – воинская служба. Пифодор может вступить в войско здешнего тирана или направиться в любой другой город для службы наемником. Но может посвятить себя мирным занятиям, скажем, завести какое-нибудь доходное дело. Впрочем, есть возможность не заниматься никаким серьезным делом, а просто наслаждаться жизнью, как это делают многие аристократы, – проводить дни в общении с друзьями, пирах, телесных упражнениях, развлечениях с женщинами. Агесилай сказал, что уже договорился с друзьями и гостеприимцами отца Пифодора о выделении ему так называемого содержания изгнанника. У него будет состояние вполне достойное аристократа.

     – Да возблагодарят тебя боги за все, что ты сделал для меня! – воскликнул обрадованный Пифодор. Он сжал в сильных объятиях Агесилая и покрыл его голову многократными поцелуями, как принято было у греков выражать свою признательность. Еще радостнее он благодарил Агесилая, когда узнал, что тот добился для него права участвовать в священном посольстве в Дельфы. Такое посольство время от времени отправлялось в знаменитое святилище Аполлона для принесения щедрых жертв и получения оракула. (Примечание: так назывались прорицания, а также места, где они давались). Для участия в этом жертвоприношении отбирались юноши из самых знатных и богатых семейств. Однако Агесилаю стоило немалого труда добиться права участвовать в нем Пифодору, поскольку родом тот был не из Аргоса.

     И вот наступил с нетерпением ожидаемый нашим героем день отправки посольства. В то утро на агоре Аргоса было необычно для такого раннего времени шумно и многолюдно. Здесь собрались те, кто отбывал в Дельфы, и провожающие их. За проводами наблюдали немало торговцев, занимающих места под свои лавки, поденщиков, пришедших сюда в надежде найти работодателя, менял, пересчитывающих монеты за столами и по этой причине менее остальных уделяющих внимание происходящему на площади большому торжественному событию.

     Когда в жертву Зевсу была принесена белая овца, и чревогадатели возвестили о благоприятных знаменьях, отбывающие и провожающие стали молиться. Затем поломники с пением гимна Аполлону двинулись в путь.

     Колонна людей, животных, повозок была большая: в то время, когда передняя ее часть миновала пределы площади и уже шла по городской улице, задняя, находящаяся у самой дальней, противоположной выходу с агоры, колоннады, только начинала движение. Впереди, бряцая латами, шел отряд охраны из пятидесяти гоплитов в полном вооружении. За ними отборные сильные мулы везли повозки с провиантом, всевозможной утварью, необходимыми в дороге, священные дары, культовые принадлежности, десять жрецов, главных представителей посольства, и пятьдесят красивых девушек. За ними с топотом, мычанием и блеянием двигалось большое стадо скота, сопровождаемое погонщиками. Сто быков и сто овец предназначались для заклания. Остальных гнали вместе с ними, чтобы в случае падежа была возможность восстановить число жертвенных животных, а также, чтобы питаться в пути мясом. За скотом нестройной толпой шли слуги богатых паломников. Замыкали шествие пятьдесят юношей-всадников – детей самых знатных и богатых семейств Аргоса. Они медленно скакали на изящных стройных лошадях, украшенных золоченными налобниками, бляхами, сбруей. В лучах восходящего солнца белые туники их отливали розоватым оттенком. Каждый имел короткий меч на поясе. Этим юношам, как и девушкам, едущим в обозе, отводилась особая роль в ритуальных обрядах, которые аргивяне собирались справить в Дельфах. Среди всадников был и Пифодор вместе с сыновьями Агесилая – Аристоном и Полиэвктом.