Возмездье стратега или в когтях у ведьмы. Книга 1

Глава 19

19

     Утром следующего дня корабль с нашим героем и его попутчиками   вошел в гавань Лехея и вскоре пристал к одному из причалов, где уже ожидали десятка три грузчика, которые поспешили сюда, едва заметили приближение новоприбывшего судна. Они первые узнали о нападении на него пиратов.

     Когда стали сносить с корабля и складывать на набережной тела убитых, около этого места быстро образовалась толпа сбежавшихся людей. Их внимание так было занято трупами и расспросами о том, что произошло, что никто не подметил как подозрительно тяжелы корзины Пифодора, которые с трудом проносили мимо них грузчики и грузили на подводы.

     Как ни хотелось нашему герою поскорее встретиться с возлюбленной, он решил в первую очередь позаботиться о сохранности своего богатства. Хранение денег во все времена было не простой задачей, а в древности, пожалуй, особенно. Правители государств имели тщательно охраняемые крепости с сокровищницами. В храмах тоже были сокровищницы, правда, не так тщательно охраняемые, поскольку считалось, что божье имущество оберегает судьба. Разбойники обзаводились кладами. Большинству же греков приходилось тогда хранить деньги у себя дома, даже если они составляли крупный капитал. Для этого использовались кладовые с крепкими дверями и замками. Тем не менее проникнуть в них часто было не так уж трудно, поскольку многие постройки возводились тогда из сырцовых кирпичей. Порой грабители проламывали стену дома, на который совершали нападение. Впрочем, взаимовыручка соседей и жестокие наказания, предусмотренные законом за грабеж, в значительной степени служили гарантией безопасности сбережений. К тому же большие накопления часто закапывали под полом: только члены семьи могли знать – где именно. Многие обращали деньги в векселя, отдавая их людям, очень напоминающим своей деятельностью нынешних банкиров. Те кредитовали купцов, владельцев судов, рудников, разного рода промыслов, мастерских, всевозможных подрядчиков, завоевателей и др. Как и сейчас деньги вкладчиков могли принести доход, а могли и пропасть. Также и в военное время никто не был уверен в безопасности своего имущества.

     Пифодор понимал, что поскорее нужно приобрести дом, где можно сложить золото. Он велел извозчикам ехать на агору Коринфа. Там наш герой без труда нашел человека, занимающегося продажей недвижимости.

     – Здравствуй, я Даимах, сын Евмолпида. Скажи, чего хочешь? – спросил тот.

     – И ты тоже будь здоров. Мне нужен самый хороший дом из тех, что ты можешь продать, в богатых кварталах, – ответил наш герой, который уже забыл, что собирался жить скромно.

     – О, у меня есть один очень хороший дом. Очень хороший. Но очень дорого будет.

     – Давай, веди туда.

     Дом сразу понравился Пифодору. Он был большой, двухэтажный, с внутренним двориком, превосходно обустроенный внутри, и ни чем не уступал тому, в котором наш герой провел свое детство в Коринфе, а также дому Агесилая в Аргосе.

     Когда Пифодор расплатился и Даимах закончил составлять купчую, последний воскликнул:

     – Надо же, этот дом как будто ждал тебя! Ведь я долго не мог продать его. Почти полгода. Всем казалось слишком дорого. Клянусь Гермесом, он ждал именно тебя!

     – А кто жил в нем?

     – Мне поручила продать его вдова. Ее дочери повыходили замуж. У них теперь свои дома. Она переехала жить к какой-то из них. Такой хороший дом пустовал так долго.

     Еще находясь на агоре, Пифодор купил большие прочные бронзовые замки. Раб продавца замков быстро, умело прикрепил их: один – ко входной двери взамен бывшего, другой –  к двери кладовой, куда Пифодор велел сложить золото.

     Оставив Трофия сторожить дом, наш герой, не смотря на полдневную жару, отправился к Гирпеллиде.

     Встреча с ней оказалась совсем не такой, какой он себе представлял, и очень разочаровала его поначалу. Гетера не бросилась ему на шею с криком: «Наконец-то!» Правда, она расдостно и удивленно произнесла: «Как уже? Ты уже вернулся, Пентакион, мой милый александриец?» Но почему Пентакион, почему александриец?! Как быстро она забыла его имя и то, что он из Аргоса! Неужели она все-таки любит его не так сильно, как ему казалось?!

     Хотя Пифодор был чрезвычайно огорчен, он, тем не менее, мгновенно сообразил какую выгоду получает благодаря забывчивости возлюбленной. Теперь не придется объяснять ей почему, вернувшись из Дельф, он решил вдруг жить не под своим именем, скрывать что аргивянин, не придется опасаться, что она не сможет хранить его тайну. Заметим, кстати, что не пришлось нашему герою беспокоиться и по поводу того, что и Трофий где-нибудь проговорится о том, что купивший его человек во время плавания на корабле имел одно имя, а на суше у него оказалось другое: вскоре Пифодору представился случай убедиться, что тот совершенно забыл имя своего нового хозяина. Впрочем, неудивительно, ведь слышал он его только раз, причем непосредственно перед началом такогого происшествия, после какого немудрено что-либо забыть. В дальнейшем же звал Пифодора исключительно владыкой вплоть до той поры, события которой нам еще предстоит описать.

     Гирпеллида сказала нашему герою, что она не сможет принять его потому, что во-первых, – у нее теперь новый постоянный возлюбленный, который хорошо платит ей, во-вторых, он очень ревнивый, в-третьих, – приходит не в одно определенное время, а когда ему вздумается, может прийти в любой момент, даже сейчас.

     Все перед глазами Пифодора словно качнулось и поплыло. Он отказывался верить услышанному. Да можно ли такому поверить – тому, что Гирпеллида уже разлюбила его, та, которая еще недавно клялась ему в своей любви, говорила, что никогда ни с кем не бывала так счастлива, как с ним?! Разве она не обещала, что когда он вернется из Дельф, то будет принадлежать только ему одному, так долго, сколько он пожелает?! А он хочет жить с ней всю жизнь! Но теперь это невозможно, теперь все пропало, все потеряно, рушатся все его мечты! Как он сможет жить без Гирпеллиды, этой красивейшей женщины, ее нежных губ, без тех ее дивных ласк, от которых получал немыслимые наслаждения?! Она лишает его самого упоительного, самого прекрасного, самого ценного из того, что он познал в своей жизни! Словно вознеся на восхитительную, лучезарную высоту Олимпа, она низвергает его в бездну! Ему предстоит вернуться к прежней жизни – к жизни без Гирпеллиды! Но это теперь будет другая жизнь, не та, что он вел раньше. Теперь бытие его будет безрадостным, мрачным, невыносимым! Он и в самом деле опустится в бездну, бездну серого омерзительного прозябания. Жизнь без Гирпеллиды – это уже не жизнь, а тягостное, никчемное существование. О, как он понимает теперь тех мужчин, которые разоренные и отвергнутые гетерами отправляются на войну искать смерть в бою или закалывают себя на пороге жестокой возлюбленной!