Возмездье стратега или в когтях у ведьмы. Книга 2

Глава 24

24

     Исполнение своих новых обязанностей наш герой начал с преобразований. Так он заменил обычные греческие копья у гоплитов на македонские сарисы и узкие длинные щиты на широкие  круглые, стал проводить учения с резервистами в два раза чаще прежнего. (Примечание: сарисы – копья, длина которых доходила до пяти метров).

     Когда Пифодор счел, что войско достаточно подготовлено, он вторгся с ним на территорию сопредельного государства и к удивлению всех довольно быстро овладел и областью, и большим городом Сикионом. Затем двинул своих воодушевленных победой воинов на мегарян. Те не смогли выстоять против них в открытом сражении и бежали в свой город. На этот раз коринфян не устрашили неприступные стены. Решительным штурмом они овладели Мегарами. Подражая своим кумирам – Александру Великому, Антигону, Лисимаху, Селевку, Птолемею, Диметрию, чьи благородные поступки были широко известны (совершавшиеся, правда, не так уж часто), Пифодор здесь, как и в Сикионе, проявил подлинное великодушие. Он запретил солдатам убивать, пленять и грабить прекративших сопротивляться горожан и ограничился только тем, что обложил их посильной данью, восстановил демократическое государственное устройство и оставил небольшой гарнизон.

(Примечание: Антигон, Лисимах, Селевк, Птолемей – диодохи, в ходе ожесточенных войн друг с другом поделившие между собой империю Александра Великого. Диметрий – сын Антигона. Все они прославись как выдающиеся полководцы Эпохи эллинизма).

     Всего менее чем за год он сделал то, чего коринфяне не могли добиться несколько лет – устранить угрозу, постоянно исходившую от этих государств.

     На следующих выборах наш герой снял свою кандидатуру в пользу Евкратиса, желая примириться с этим очень могущественным человеком.

     Снова тот стал главнокомандующим. Узнав об этом, мегаряне и сикионяне, презиравшие его как стратега, сразу восстали. В Сикионе коринфский гарнизон был вытеснен, а в Мегарах – перебит.

     Евкратис, стараясь вернуть восставших к покорности, двинул войско вначале на Сикион, но потерпел такое сокрушительное поражение, что был вынужден заключить позорный для Коринфа мирный договор, по которому противнику отошли спорные приграничные территории.

     Теперь о восстановлении владычества над Мегарами не могло быть и речи. Коринфян очень страшило нападение на их обессиленное государство мегарян или еще кого-либо.

     Во время этой военной компании Евкратис не мог воспользоваться советами Пифодора, так как, желая доказать себе и остальным, что способен побеждать и без помощи Пентакиона, вовсе отстранил его от действующей армии, отослав командовать маленьким отрядом, охранявшим небольшую крепостцу на границе с Арголидой.

     На следующий год сограждане снова избрали в стратеги Пифодора. Уже на Народном Собрании, на котором проходили выборы, раздавались обращенные к нему призывы вернуть славу Коринфу, наказать Мегары и Сикион.

     Наш герой не разочаровал соотечественников. Сборы в поход были недолгими. Скоро коринфяне выступили против сикионян.

     Быстро извещенные своими соглядатаями, те двинулись навстречу.

     После того, как одолели Евкратиса, они не сомневались, что в ближайшее время его место займет их победитель Пентакион и потому сразу начали готовиться к новой войне: много занимались ратными упражнениями, даже с большими затратами для себя набрали почти тысячу наемников.

     Однако в битве с коринфянами сикионский стратег проявил излишнюю самонадеянность, помня, как совсем недавно наголову разбил их и, не веря, что за два месяца возможно оправиться от такого тяжелого поражения.

      Противостоящее ему войско действительно вследствие понесенных в последней войне потерь стало гораздо малочисленнее, но боевой дух его восстановился вполне, благодаря большой вере воинов в полководческое счастье Пентакиона.

     Оно не изменило ему и ныне: сикионяне опять были разгромлены и принуждены спасаться за городскими стенами. На этот раз Пифодор отказался от штурма, понимая, что он может привести к гибели многих коринфских воинов, уменьшив и без того немногочисленное войско. Окружив Сикион полисадом, он приступил к осаде (примечание: один из способов ведения фортификационной войны у древних греков заключался в возведении вокруг осаждаемого города частокола или каких-то других ограждений).

     Город не мог выдерживать долго осаду, так как испытывал недостаток во многом необходимом: слишком большие средства были потрачены на набор наемного войска, поскольку сикионяне делали главную ставку на наступательные действия. Не прошло и месяца, как осажденные сдались. Теперь Пифодор не был великодушен, как тогда, когда впервые овладел Сикионом, и не препятствовал его разграблению.

     Но вскоре соглядатаи сообщили, что на выручку сикионянам движется трехтысячная армия Ахейского Союза. Этот союз включал в себя города на северо-западе Пеллопонеса, преимущественно входившие в область под названием Ахайя. Они согласились помочь соседям, так как не желали усиления Коринфа и опасались, что станут следующей мишенью для нападения молодого  амбициозного полководца, который, если не остановить его вовремя, может стать очень опасным. Кроме того, ахейцы предпочитали вести боевые действия на чужой территории. Поэтому их войско вошло в Сикионию. Кроме того, они рассчитывали на поддержку местного населения, сопротивление которого еще не везде было сломлено.

     Несмотря на то, что коринфяне количественно троекратно уступали ахейцам, они приняли бой, вняв призыву своего стратега, обратившегося к ним с речью. В ней он говорил, что если они отступят, то вынуждены будут бежать из Сикионии, покрыв себя позором, сведя на нет результаты замечательной победы, бросив большую часть хорошей добычи. Если же сразятся, то имеют достаточно шансов победить, так как уже одолевали преобладающего числом врага, защитят добытое кровью добро и захватят еще не мало.